Осторожно, без толчков, обращайтесь с ним как с новорожденным младенцем.
Слуги начали хором считать вслух, и на счет «три» одновременно подняли носилки.
– Ничего так младенец – небось фунтов двести, – пробурчал один из них.
Миссис Черч попыталась принять строгий вид, но уголки ее глаз на мгновение сморщились в лучики морщинок.
– Дэвид, следи за своим языком!
Кэтлин пошла за носилками, пытаясь справиться со слезами. Экономка, шагая с ней рядом, успокаивающе прошептала:
– Полно, миледи, не расстраивайтесь. Доктор его подлатает, а мы откормим, и будет как новенький.
Кэтлин очень хотелось ей верить, но не получалось.
– У него такие ужасные синяки, и он такой слабый: возможно, у него есть внутренние повреждения.
– Минуту назад он вовсе не выглядел слабым, – лукаво заметила экономка.
Кэтлин покраснела.
– Это от шока: вряд ли он сознавал, что делает.
– Вам виднее, миледи. – С лица миссис Черч сбежала легкая улыбка. – Думаю, куда больше тревоги вызывает мистер Уинтерборн. Прямо перед тем как мистера Рейвенела унесли с дом, доктор сказал, что у него сломана нога и повреждены глаза.
– О нет! Нужно узнать, если он в сознании, не хочет ли он, чтобы мы сообщили его родственникам.
На это экономка прагматично заметила:
– Я бы удивилась, если бы захотел.
Они вошли в дом.
– Почему? – спросила Кэтлин."
"– Он бы не приехал сюда на Рождество один, если бы у него кто-то был.
Пока доктор Уикс занимался ранами Девона, Кэтлин пошла навестить Уэстона. Еще в коридоре, не дойдя до открытой двери в его комнату, она услышала смех и какой-то шум.
Кэтлин остановилась на пороге и увидела сцену, которая вызвала у нее смешанные чувства нежности и покорности судьбе. Уэстон сидел на кровати и развлекал описанием своих приключений разношерстную компанию, в которую, помимо Пандоры и Кассандры, входило полдюжины слуг, обе собаки и Гамлет. Хелен стояла возле лампы со стеклянным термометром в руке, с радостью отметив, что температура понемногу приближается к норме, Уэстон уже не дрожит, да и цвет лица у него улучшился.
– …потом смотрю, какой-то чудак развернулся и пошел обратно в воду, – с воодушевлением говорил Уэстон. – Ну, думаю, у парня крыша поехала. А оказалось, что в полузатопленном вагоне остались запертые люди. И я сказал себе: он хоть и герой, но идиот, потому что и так уже пробыл в воде слишком долго; и спасти их не сможет, и пожертвует своей жизнью впустую. Я стал спускаться по насыпи дальше и нашел Саттона. «Где граф?» – спросил я его.
