Ньютон! Мы так мало понимаем. Разве Вселенная обязана открываться вдумчивому и тщательному исследованию? И почему она такая щедрая, плодородная, заботливая, даже разумная? Может быть, Долгая Земля, некоторым образом, воплощение этой заботы?
– Если так, мы ее не заслуживаем.
– Ну, это предмет отдельного спора. Но мои исследования пойдут прахом, если я не смогу раздобыть тело тролля!
– Даже не думай, – сказала Салли.
– Пожалуйста, не указывай мне, о чем думать, – огрызнулся Лобсанг. – Я мыслю, следовательно, я существую – вот что я такое.
Предлагаю вам обоим пойти и насладиться красотами Мягкой Посадки, а я тем временем побеседую с моими друзьями. Обещаю их не убивать и не препарировать.
Во входном отсеке открылась дверь кабины лифта – достаточно ясный намек на то, что им следовало уйти.
Когда они вновь оказались на земле, Салли хихикнула.
– А характер у него не из легких, э?
– Да, наверное… – Джошуа был слегка обеспокоен. Он никогда раньше не видел Лобсанга выведенным из равновесия.
– Так он правда человек?
– Да, – твердо ответил Джошуа. – И ты сама это сознаешь, потому что говоришь «он», а не «оно».
– Очень умно. Знаешь что? Пойдем глянем еще на счастливых людей.
Салли в тот вечер только и делала, что приветствовала одного давно утраченного друга за другим. Джошуа охотно брел за ней следом, пытаясь разобраться в своих чувствах к Мягкой Посадке.
Ему здесь нравилось. Почему? Потому что поселок казался… таким правильным, как будто весь род человеческий чувствовал себя здесь как дома.
Может быть, это происходило оттого, что Джошуа тоже ощущал слабые места – пути, стекающиеся сюда, в «яму стабильности», как сказал бы Лобсанг. Количество «может быть» раздражало его, пока он гулял один. Беспокоило также ощущение, что Мягкая Посадка ему одновременно нравилась и не нравилась. Как будто он ей не доверял.
Джошуа прислушивался к спору Салли с Лобсангом – она была красноречивее, хоть и не обязательно более сведущей – и пытался осмыслить то, что узнал.
Где же находилась колыбель человечества? Несомненно, на Базовой Земле, покрытой древними окаменелостями сверху донизу. Но человеческая раса быстро распространялась по Долгой Земле, вопреки тому, что думало правительство, вопреки политике протектората; никто не мог остановить людей и уж тем более контролировать, и не важно, сколько яростных поборников контроля взывали к небесам и брызгали слюной. На Долгой Земле люди заканчивались раньше, чем миры.
