— Та, да не та, мадхен! Я видел, как этот лорд вам кланялся. И кхммм… — он показал взглядом на перстень и многозначительно покашлял: — Кх-кхммм! Да. Поешьте, мадхен. Эх, знал бы, что вы приедете, чего повкуснее для вас бы достал.
Мара немного смутилась и отвела взгляд. Но не объяснять же сейчас, тем более, все по воде вилами писано. Уставилась на стол.
А там на подносе был нарезанный хлеб немного мяса, сухой сыр, яблоко и в кружке горячий травяной взвар. Есть Маре вроде и хотелось, но усталость притупила все чувства.
Однако она все же поела, хотя бы просто из уважения к тому, что Хиберт старался. Поела, и впрямь стало лучше.
— Разместились гости? — спросила, отпивая взвар из кружки.
— Так точно, мадхен, — кивнул слуга.
— Хорошо, — пробормотала она, потом взглянула на него и улыбнулась. — Ты как здесь?
— Хорошо мы, мадхен. Его вели… кхммм. Сразу, как вы уехали, значит, тут разместилась стража. А на третий день денег привезли из казны. И работников, — он облизал губы и прищурился, перечисляя. — Крышу чинить начали, еще штукатурить, белить, лестницы подновить надо было в башнях.
И это… Но на ночь я работников в замке не оставлял, отправлял на хутор к арендаторам. Люд бесхитростный, еще подтибрят чего по простоте душевной. А оно последнее, беречь надо.
— Хиберт, — улыбнулась она, покачала головой и потерла переносицу. — Спасибо тебе.
Старик расцвел улыбкой в ответ, потом вдруг сказал серьезно:
— Пустое, мадхен. Меня король оставил следить за сохранностью замка. «Головой отвечаешь» сказал.
— Что? — прошептала Мара.
Это было так странно слышать. Она-то думала… А он, оказывается, еще когда забирал ее, уже тогда обо всем позаботился. Сразу защемило сердце. Родхар, Родхар, во всем такой…
— А позачера, мадхен, начали из имения вашего дядюшки награбленное обратно привозить. Три дня возили. А сегодня супруга вашего дядюшки явилась ругаться, что мол, прихватили лишнего, отдайте. А я сказал — нет. Я же хорошо помню, что Меркель из дома вашего батюшки вынес. Ну, она и взбеленилась.
Хиберт взглянул на нее и осекся.
Потом сказал:
— Мадхен Мара, вы на эту гадюку, прости меня Господь, не обращайте внимания. Мало ли что она своим языком наплетет.
— Да, — сказала Мара, силясь улыбнуться.
Но оба понимали, что расслабляться рано. Дядина жена еще понесет по всей округе, как ее бедную обидели, и неизвестно еще, что от себя добавит. А лорд Гальде может, и защитит ее замок от нападения, но ему не под силу защитить ее от злословия и прочих мелких неприятностей.
