Оставалась возможность выйти замуж, пусть за мужчину почти вдвое старше ее, да к тому же с двумя взрослыми дочерями. Но.
Теперь у нее ничего нет. Родительский замок… Неизвестно, сможет ли она когда-нибудь заплатить подати.
Ей теперь некуда отступать. Родхар Айслинг лишил ее всего. Он взял ее «в долг».
При этом поселил ее в своей спальне, а сам спит в кресле в другой комнате. И защищает ее от какой-то ему одному ведомой опасности. Впрочем, тут как раз Маре было понятно многое, в войне за внимание короля все средства хороши.
А она нищая сирота, и устранить ее ничего не стоит.
Но ведь все это временно!
Отбор скоро подойдет к концу, король женится, двор перестанет лихорадить. Какое место в этом всем будет у нее, взятой «в долг»? Вот тут мысли заканчивались.
Жизнь сузилась в точку.
Но.
Она жива. Значит, ей все еще есть за что бороться. Батюшка любил говорить, что не может быть всегда плохо, черная полоса рано или поздно пройдет, и жизнь наладится. А то, что сейчас, надо просто перетерпеть.
Главное, после всего суметь остаться собой.
«Меня не будет день, может быть, два. Продержитесь это время».
Она продержится. День, два, неделя.
А потом?
Мара глубоко вздохнула и провела рукой по глазам и все-таки попыталась заснуть. Это ей удалось не сразу, поначалу прислушивалась к каждому шороху в соседней комнате, потом пришел сон без сновидений.
* * *Девушка спала крепко и не могла видеть, как перед рассветом тихо, без скрипа, открылась дверь в королевскую спальню.
Высокий и сильный темноволосый мужчина занес и поставил на стол полный поднос еды. Замер сначала, глядя на ее почти нетронутый ужин. А потом, бесшумно ступая, подошел к кровати и долго смотрел на спящую.
* * *"
"Во сне ее кожа казалась прозрачной, а серебристые волосы разметались по покрывалу и как будто светились в полутьме. Она спала, из-под подола виднелась маленькая нога в чулке. Родхар чувствовал непреодолимое желание коснуться, даже руку протянул.
Но тут же отдернул.
Его тихо окликнули из-за двери:
— Сир?
Родхар Айслинг тут же вышел. Проходя мимо доверенного слуги бросил:
— Глаз не спускать.
Потом облачился в охотничью куртку и покинул свои покои. Дальше уже не было необходимости таиться, король шел по коридорам своего замка, твердо впечатывая шаги в пол. Перед ним склонялись, короля приветствовали. А он милостиво кивал, на лице его застыла самоуверенная усмешка.
