Было ясно, что решение об устранении Жоры Бакинского было принято на сходке «воров в законе». Очевидно, Георгий Цверава оказался слишком опасным даже для своего сообщества. И тогда ему вынесли приговор.
— Это дело самих людей решать, кто заслуживает подобного наказания, а кто нет, — рассудительно произнес Дронго. Со стороны даже людям, которые их, возможно, слушали, могло показаться, что речь идет об обычных человеческих отношениях.
— Согласен, — ответил Раздольский, — но я все еще не понимаю, зачем вы мне это рассказываете.
— Дело в том, что наш грузинский друг погиб сегодня утром вместе со своей женщиной, — пояснил Дронго, — а сейчас выясняется, что с этой женщиной его познакомил наш «хромой» друг.
— Ну и что?
— Вместо одной женщины, которая должна была находиться в купе, убили другую, — пояснил Дронго. — Но самое главное не это. Если люди решили, что грузин не должен с ними работать, это их право. Но «хромой» решил пойти еще дальше. Он начал устранять друзей грузина. Сегодня утром в больнице задушили одного, днем застрелили другого.
Это уже беспредел.
— Да, — согласился Раздольский, — так поступать нехорошо. — Как будто речь шла об играх детей в песочнице. — А почему вы считаете, что это делает наш «хромой» друг? Ведь он был близким другом ушедшего грузина?
— У меня есть номера телефонов, куда звонил погибший, — пояснил Дронго, — и поэтому я точно знаю, что виноват «хромой» друг. Ему никто не разрешал устраивать такой беспредел. К тому же не в Москве, а в Берлине.
Немецкая полиция теперь начинает поиски убийц.
— Это совсем нехорошо, — вздохнул Евгений Мартынович, — но меня радует, что вы рассказали мне об этих происшествиях. Нужно будет переговорить с этим «хромым» и объяснить ему, что так нельзя поступать.
— Надеюсь, что вы сами с ним переговорите. Вы такой авторитетный человек…
— Что вы говорите! Я старик и давно на пенсии, живу на свое нищенское пособие.
— Я знаю, — быстро согласился Дронго, — но все равно — нельзя никому позволять устраивать подобный беспредел.
Я думаю, что никому не нужны проблемы с немецкой полицией.
— Это мудрое решение, — согласился Раздольский, — и спасибо вам за этот телефонный звонок. Откуда вы звоните?
— Из Берлина.
— Вы можете переслать на мой мобильный снимки с телефона погибшего друга Цверавы?
— Думаю, что смогу. Минут через пятнадцать-двадцать. — Нужно было сказать так, чтобы Раздольский не догадался, что он звонит из полиции. Это было самое важное.
