— А второй супруг?
— Я уже училась в аспирантуре. Он был актер. Красивый, статный, играющий роли благородных людей, с бархатным голосом и манерами лондонского аристократа. Я влюбилась без памяти. А потом оказалось, что это просто картинка без всякого содержания. Абсолютно пустая картинка. Есть такое выражение, что женщина-актриса — это всегда больше, чем просто женщина, а мужчина-актер — это всегда меньше, чем просто мужчина. В этом случае я терпела два года. А потом мы с ним поехали на охоту, и там был мой дядя.
Он работает в леспромхозе уже целую вечность. Утром мужчины отправились на охоту. Мой дядя вернулся очень расстроенным. Отозвал меня в сторону. Сказал, что долго думал — стоит ли ему мне рассказывать или нет. Но решил, что стоит. И рассказал мне страшную правду, какую может выдать только профессиональный охотник. Оказывается, мой муж стрелял в дичь, которую нельзя достать.
Она невесело усмехнулась.
— Понимаете, у охотников свои понятия чести. Нельзя стрелять в дичь, которую ты не сможешь достать.
А он стрелял… И этим возмутил моего дядю и остальных охотников. Это был такой глубоко не мужской поступок. Дядя всегда говорил, что в каждом из нас есть два человека, и хороший должен подавлять плохого. Но в экстремальных случаях, например на охоте, проявляются черты обоих, и часто плохой подавляет хорошего. Через месяц мы с ним развелись.
— И детей у вас не было?
— Нет. Ни в первом, ни во втором браке. Наверно, я была не готова рожать от этих мужчин. Или не хотела.
Так будет честнее. Я вижу, что вы делаете карьеру в Германии, уже вошли в доверие к немецким властям и вас присылают на душеспасительные беседы с пассажирами поезда…"
"— Нет, — возразил он, улыбнувшись, — не для этого. Дело в том, что они серьезно опасаются за нас. Слишком необычным и дерзким было это двойное убийство. А мы невольные свидетели случившегося.
— Я ничего не видела, — легко отмахнулась Лакшина, — значит, мне нечего бояться.
— Но те, кто убил пассажиров в третьем купе, не знают об этом.
Возможно, сейчас они ждут рядом с полицейским управлением, когда вы отсюда выйдете. И тогда будет принято соответствующее решение.
— Я должна испугаться? Вы пришли, чтобы меня напугать?
— Только сказать правду.
— Считайте, что сказали. Как правильно я должна реагировать?
— Немцы предлагают задержаться на сутки в Берлине, пока не пройдена первая, самая острая фаза расследования. Они должны убедиться, что нам ничего не грозит.
— Понятно.
