Едва Ирина Леонидовна исчезла в коридоре, как я схватила со стола салфетку, сгребла ею с тарелки недоеденный омлет, тщательно завернула его, запихнула в свою сумку и начала вертеть ручку ложко-вилки, одновременно давя на кнопку. Минуты бежали, вот-вот должны были вернуться Иван с Ириной, но хваткая конструкция не собиралась отпускать мой несчастный язык. Дойдя почти до отчаянья, я что есть силы крутанула длинную палочку, на которой держалась черпалка. Послышался тихий щелчок, капкан разжался.
Не веря своему счастью, я положила прибор на стол, пошевелила языком, тихо взвизгнула, вытащила из сумочки маленькое зеркальце, изучила масштаб повреждения и тихо сказала:
– Ля-ля-ля.
Из груди вырвался вздох облегчения. Все не так плохо, как казалось. Мой язык похож на дуршлаг, но крови почему-то нет, говорить я способна. Правда, им не очень приятно шевелить, но это ерунда. Я убрала зеркальце и увидела положенную на скатерть ложко-вилку. Ее ручка была сломана, верхняя часть соединилась с нижней.
– А вот и лимонник, – весело произнесла из коридора Ирина Леонидовна.
Прежде чем я решила, как поступить, рука схватила лефелегабель и запихнула в сумку.
– Еще никто не ушел из моего дома, не съев пару кусков моего фирменного пирога, – объявила Рина, водружая в центр стола блюдо с выпечкой.
– Телевизор работал, но там шел документальный фильм об архивах, – сказал шеф, возвращаясь в столовую.
– Наверное, передача о животных успела закончиться, пока ты по коридорам ходил, – улыбнулась мать. – Танюша, вам чай покрепче?
– Да, спасибо, – ответила я, ощущая, как при каждом движении языка в него вонзается легион острых иголочек.
– Ну-ка, попробуйте, – попросила Рина, подавая мне тарелку с десертом. – Теста почти нет, одна начинка.
Я с подозрением покосилась на чайную ложку, с облегчением удостоверилась, что она самая обычная, и со спокойной душой положила в рот порцию пирога. Язык немилосердно защипало. Вы когда-нибудь намазывали на свежую ссадину теплую массу, состоящую из тертого лимона и небольшого количества сахара? Нет? Вот и не пробуйте, вам не понравится.
Я схватила чашку и попыталась потушить полыхающий во рту пожар чаем. Стало еще хуже.
– Варенье! – спохватилась хозяйка. – Ах я, голова садовая. Сейчас открою баночку.
Мать шефа убежала.
– Ты какая-то грустная, – заволновался Иван, – не нравится ужин? Не любишь омлет?
Я постаралась изобразить на лице безграничный восторг.
– Еда потрясающая.
Язык свело судорогой, пришлось замолчать.
