Иван захлопал в ладоши:
– Мама!
– Гав-гав-гав, – пролаяла из-под стола собака.
– Ваня, тише, – велела Ирина и чихнула, – омлет может обвалиться от шума.
– Извини, не сдержался, – потер ладони шеф, – Ньютон сегодня выглядит потрясающе.
– Надеюсь, и на вкус он ничего, – протянула его мать и постучала ладонью по спинке стула.
– Гав-гав-гав, – снова донеслось из-под скатерти.
Хозяйка чихнула.
– Таня, у тебя в сумке собака? – поинтересовался Иван.
Я удивилась:
– Нет. Думала, у вас живет собачка.
– У мамы аллергия на шерсть, – пояснил Иван.
– Апчхи, – издала Ирина, – апчхи. И кто тогда лает?
Мы переглянулись.
– Телевизор! – вдруг засмеялась хозяйка. – Он на кухне включен.
Иван встал.
– Нет-нет, – возразила его мать, – сначала надо съесть омлет. Ну я-то хороша! Начала чихать даже на звук лая. Вот оно, действие психосоматики. Уши слышат гавканье, мозг командует: аллергия. И… апчхи, апчхи.
Посмеиваясь над собой, дама ловко ввинтила в верх незнакомого мне яства нечто похоже на колпачок, сделала вращательное движение, вытащила кусок омлета, быстро подхватила его лопаткой и перенесла в мою тарелку.
– Испечь «Ньютон» искусство, но разрезать его еще труднее, – отметила я, разглядывая кусок, по форме напоминающий цилиндр.
– В принципе ничего сложного, – сказала Рина, – нужен специальный нож, вот он, смахивает на гаситель. Обычным лезвием резать нельзя, омлет мигом осядет. Но блюдо непростое. Сначала «Ньютон» у меня не поднимался, затем исправно рос в духовке, но падал, когда его оттуда вытаскивали.
Когда я научилась справляться и с этой проблемой, возникла новая: разрезания. Но сейчас руки действуют автоматически, попробуйте, Танечка.
Я глянула на Ивана, увидела, что шеф взял вилко-ложку, подцепил ею кусок омлета, и быстро повторила его действия. Когда металлическая конструкция очутилась во рту, я попыталась снять с нее угощение и поняла, что сделать это невозможно. При зачерпывании пористая воздушная масса легко проникла сквозь частые зубья на ложечку, но теперь омлет категорически не желал покидать «домик».
Держа симбиоз двух столовых приборов во рту, я тщетно пыталась соскрести с него языком еду, но, увы и ах, успеха не достигла.
А вот Иван быстро и ловко расправлялся с содержимым своей тарелки. Ирина Леонидовна посмотрела на сына.
– Ванюша, неужели тебе удобно пользоваться лефелегабелем? Я предпочитаю хакен.
С этими словами Ирина воткнула в кусок на тарелке крючкообразную палочку, навертела на нее омлет и отправила в рот.
