Только советую сразу отказаться от вашего штатского вида и надеть военную форму. Кстати, наденьте общевойсковые полевые погоны, сейчас лето — время маневров. Вам много времени потребуется на ваш туалет?
— Двадцать минут, — ответил Денисов.
— Хорошо. За это время я свяжусь с начальником госпиталя.
Чингизов сообщил начальнику госпиталя о предстоящем визите лейтенанта Денисова, попросил оказать ему необходимое содействие и предупредил, что задание Денисова строго секретное.
Начальник госпиталя, узнав, кем интересуется Денисов, рассказал, что сам он в госпитале работает уже семь лет, медсестру Остапенко знает и может сказать о ней только хорошее.
Серьезная, исполнительная, дисциплинированная, с большим опытом, работает безотказно, поведения примерного. «Знаю, что отличается в художественной самодеятельности, а более подробно вам о ней сможет рассказать мои помощник по хозяйственной части, он у нас ведает личным составом».
Денисов заколебался, стоит ли вовлекать в беседу третье лицо, но начальник госпиталя заявил:
— Мой помощник — старый коммунист, был политруком роты, на финском фронте потерял ногу, отморозил, пришлось ампутировать.
Но человек провел всю жизнь в армии, с курсантских лет, и без армии жить не может. В нашем госпитале он с тысяча девятьсот сорокового года — с довоенных времен.
— Ну, что же, пригласите его, — согласился Денисов, — и попросите, чтобы он рассказал об Остапенко.
Помощник начальника госпиталя — пожилой, немного сумрачный на вид человек — рассказал, что Татьяну Остапенко он знает с первого дня ее поступления в госпиталь — с мая тысяча девятьсот сорок пятого года.
«Даже точно могу сказать, — уточнил он, — с четвертого мая. Приехала она к нам с Кюброй Мамедовной, в ее санитарном поезде. Рвалась обратно в Действующую армию, а тут война окончилась, был получен приказ: воевавших рядового и сержантского состава оставлять на местах. Она по званию сержант медицинской службы, ну, и осталась у нас. Работает хорошо, ничего не скажешь.
Замкнута малость, но это с горя, мужа погибшего забыть не может. Но иной раз как разойдется — удержу нет. Седьмого ноября у нас на вечере самодеятельности пела и плясала так, что ее со сцены зрители час не отпускали. Кстати, в отпуск она у нас уходит с двадцатого числа, ей за два года отпуск положен. В Киев собирается вместе с самодеятельной бригадой Дома офицеров — она у них главная артистка, ее портрет в Доме офицеров висит».
