А что варвар с такой комплекцией может сделать в постели с неопытной женой? Мне же рассказывали, что первый раз-это очень больно! А первый раз с НИМ… Ой, мамочки, как же быть‑то?
— Твое решение… драгоценная супруга? — все так же кривя губы в полуулыбке и пристально наблюдая за мной в зеркальном отражении, спросил Варг.
— А у тебя есть шрамы? — отвечая ему не менее пристальным, но более настороженным взглядом, поинтересовалась я.
— Идем в мою спальню. Проверишь. И даже пощупаешь… надеюсь, — усмехнулся он, а я смутилась.
Потому что перед глазами всплыло показанное Хельгой видение, и, от того что дорисовала моя фантазия, превратившая таинственного любовника в Лиама, по позвоночнику побежала странная дрожь, а в коленях поселилась непрошенная слабость.
— Нет, так не пойдет! — воскликнула я то ли мужу, то ли реакциям собственного тела.
— А как надо, Снежа? — мягко, словно общаясь с ребенком, уточнил эррисар. — К чему тебе мои шрамы? Хочешь доказать самой себе, какой я страшный, или та маленькая прорицательница опять что‑то тебе наболтала?
— Почему опять? — передернув плечами, возмутилась я и, отойдя от зеркала, села на кровать.
А то еще ноги подведут, не приведи Сияющий, или не ноги.
— Значит, она, — по-своему понял мой ответ Варг. — И что же? Возлюбленного со шрамом? Или наоборот врага?
— Не важно, — краснея еще сильнее, хотя, казалось бы, куда уж, пробормотала я. — Просто ответь на вопрос: есть, нет?"
"Мужчина какое‑то время молчал, изучая меня, потом медленно подошел и, остановившись в шаге, протянул раскрытую ладонь со словами:
— Оставлю эту тайну до спальни, Белоснежка.
Я чуть заметно скривилась от нелюбимого прозвища, эррисар же, похоже, принял мою реакцию на счет своего предложения и, убрав за спину руку, сухо проговорил:
— Ну что ж, леди Лиам. Когда решишь, что готова к первой брачной ночи, тогда и приходи. Моя спальня наверху, дорогу туда ты прекрасно знаешь, — произнес мужчина с какими‑то непонятными интонациями.
Не насмешка, не издевка, не раздражение… что тогда? Разгадать я не успела, потому что он снова заговорил: — Насильно тащить тебя в постель не собираюсь. Отдыхай, и я, пожалуй, пойду. День был тяжелым.
Я приоткрыла рот, дабы ответить, но так и не нашлась-что. С одной стороны, этот проклятый великан только что дал понять, что ни так уж и хочет меня. С другой-я избавилась от выбора, к которому не была готова.
