Варг полетел следом, но перед самым финишем обогнал, чтобы приземлиться и встретить меня в гроте. Отстегнув крепления, я с разбегу бросилась в объятия мужа, который успел пересадить увязавшегося с ним Персиваля со своей шеи на плечи Дэйрара еще до моего появления. Так что ничья наглая лисья морда не мешала нам с упоением целоваться, забыв о свидетелях. Впрочем, седовласый хранитель не особо и возражал против столь бурного завершения гонки. Сидящий на нем песец-тоже. Даже в мысли ко мне не лез, делая вид, что его вообще тут нет.
Нам никто не мешал, совсем-совсем никто… пока волшебная брошь снова не полыхнула, и из нее не полился голос Сияющего.
— Все замечательно, господа: любовь, морковь и прочие прелести, но мне, вообще‑то, через пару часов отчаливать, — иронично напомнил Ашенсэн. — Так что хватит обжиматься! Возвращайтесь!"
"Мы с мужем переглянулись, рассмеялись и вместе с Дэйраром и подоспевшей к нам Эннарин отправились в Рассветный провожать «золотого юношу» и праздновать удачно завершившийся поединок, ведь нас с Уной не съели, а значит, все хорошо.
Ну и зрелищно, конечно. А какой нормальный человек не любит хлеба и зрелищ? Тем более когда за все платит покидающий крыло бог.
На празднике…
После завершения гонки на скайтовирах и магической демонстрации встречи ее участниц с левиафаном, которую с помощью волшебной броши устроил для горожан Ашенсэн, опозоренная Уна предпочла на празднике не появляться. Народ же перешептывался, разнося по округе сплетни о том, что после этого поединка жена Дьяра каким‑то невероятным образом потеряла свою вторую ипостась, именно поэтому ее глаза потемнели, потеряв свойственное магам света мерцание.
Да и в том, что дочь милорда Свэна по-прежнему миледи многие уже сомневались, обвиняя во всех ее бедах морское чудовище, обладавшее по слухам мощной магической силой и скверным характером. Оно‑то Уну якобы и наказало за ее скверный нрав, высокомерие и подлость. Во всяком случае именно эта версия была главной у подвыпивших горожан, активно празднующих все сразу: и завершившуюся без жертв гонку, и первый за двести лет визит Сияющего в мир Алина, и просто хороший день с чудесной погодой.
Гуляния были в самом разгаре, а Клотильда грустила, хоть и пыталась не показывать виду. На окрашенных розовым блеском губах гостила годами отрепетированная улыбка, но в небесно-синих глазах не было озорных искорок, которые появлялись там при искренней радости.
