— Да! — резко дернув несчастный лоскут, заявила подруга. — Леди Грэй случилась! Явилась на Изнанку своим ходом. Тебе уже донесли?
Я нахмурилась, потому что этой новостью муж со мной почему‑то забыл поделиться.
— И… где же она? — спросила, стараясь, чтобы голос звучал как можно равнодушней.
— В лазарете. Ее бедняжечку, видите ли, надо подлечить, чтобы окончательно головой не тронулас-с-сь, — с нескрываемой ненавистью прошипела блондинка. — А она уже тронулась! Потому что прыгнуть в портал, откуда монстры лезут, в своем уме человек бы не стал.
Эта чокнутая вообще страх потеряла. Ты представляешь? Она мало того что пробралась в Шеасс, так еще и полчища уродливых тварей на Йой натравила.
— Откуда ты все это знаешь? — сев в кресло, я налила себе воды из графина и принялась мелкими глотками пить, чтобы успокоиться. Клотильда злилась, и я с каждым ее словом все больше раздражалась. А мне сейчас требовалась чистая голова и железная выдержка. На эмоциях общаться с «Летописями Годранга» как‑то не хотелось.
— Сама все видела.
Мы вчера летали на окраину города, там такое побоище было, бр-р-р, — девушка передернула плечами, брезгливо поморщившись. — И эта воительница проклятая вся в крови и световых всполохах. Она ведь даже не страж, да? Или все‑таки стражницей была?
— Я не знаю, — честно ответила ей.
— Да какая разница, кто она? Дура набитая, вот кто! Это ж надо было такое устроить! — распалялась подруга, закручивая жгутом многострадальную салфетку. — А если бы по ее вине люди погибли? И дети! О чем думала эта больная?
— Может, не думала? — предположила я, допив воду.
— Изнанка на всех влияет по разному. У Регины дочь украли, она вполне могла тронуться умом на этой почве. А местное проклятие лишь довершило дело, усилив ее чувства.
— Видишь ли, Снежана, — компаньонка взяла мой пустой бокал и, игнорируя все правила приличия, соблюдением которых она никогда раньше не пренебрегала, плеснула в него воды, чтобы залпом выпить, — мне, если честно, глубоко наплевать на причины, побудившие ее на этот отвратительный поступок.
Алиса жива, здорова и обожает «мишку». Но даже если бы с ней все было плохо, это не дает право убивать других детей. Виновных наказать-да, справедливо. Но почему должны страдать невиновные?!
Я недоверчиво посмотрела на подругу, удивленная тем, что она думает о каких‑то незнакомых иномирцах и их отпрысках. А Тиль тем временем продолжала говорить:
— И знаешь, что самое обидное? Он ее не наказал! Более того, он запретил ее убивать и калечить.
