Там же…
Регина была омерзительно прекрасна. Не в том смысле, что красота ее имела какой‑то мерзкий изъян, просто мне смотреть на этот ходячий эталон было тошно. Выше меня на полголовы, стройная, грациозная, с волосами оттенка платины и прозрачными, как и у всех магов света, глазами. А какие манеры… по истине королевские! Жесты, мимика, посадка головы и наряд, вроде бы простой траурный, но так выгодно подчеркивающий великолепную фигуру блондинки, что никаких ярких платьев не надо. Бывшая возлюбленная моего мужа напоминала величественного ангела, покинувшего свиту Сияющего, и являлась олицетворением всего того, что должно быть в первой леди.
Даже Клотильда со своими идеальными формами, блестящим воспитанием и кукольным личиком меркла на фоне незваной гостьи. Чего уж говорить обо мне!
Несмотря на то, что Регина вела себя очень вежливо и дружелюбно, явно стараясь всем понравится, я все равно мечтала, чтобы она поскорее ушла, а еще лучше провалилась сквозь землю или упала в бассейн и перестала наконец быть такой безупречно-красивой.
Потому, наверное, игнорируя правила хорошего тона, и не пригласила ее в дом, сославшись на отсутствие супруга, с которым визитерша желала поговорить. Если бы она явилась вечером, как ожидали мы с компаньонкой, я бы предстала во всеоружии. В новом роскошном платье, скроенном по местной моде, со сложной прической, легким макияжем и дорогими украшениями. Но госпожа Грэй своим неожиданным приходом спутала все карты и повергла меня в растерянность.
И ведь специально, небось, с сыном прибыла, зная, что если ей и не будут рады в этом доме, то при ребенке такое отношение явно демонстрировать не станут. Я и не демонстрировала. Мило (ну, или мне казалось, что мило) улыбалась в ответ на ничего не значащие речи о погоде, которая, к счастью, почти расстоялась. Выражала соболезнования утрате, когда разговор заходил о брате Регины, и пожимала плечами в ответ на вопросы о скором потомстве, невольно поглядывая при этом на светловолосого мальчика, увлеченного Персивалем, профессионально игравшим роль комнатной собачки.
Едва увидев его, подумала, не Варгов ли это отпрыск, и это испортило и без того не радужное настроение окончательно. Лишь позднее разглядела, что черные зрачки ребенка меняют размер в зависимости от эмоций, что было характерно лишь для магов тьмы.
Сын был счастлив, тиская довольно урчащего песца, мама же старательно прощупывала почву, упорно не желая уходить.
