Ой, не завидую ее будущему мужу, если поссорятся – так чугунной сковородкой огреть, она ж тяжелая, как гиря!
– Лен, ну всё бы тебе на смех сводить! Жить, говоришь, легче? Может, оно и так, вот только как подумать, что за нами стоит… Что в Минске было, в сравнении с этим – не больше, чем бой местного значения. Когда со мной штурмбанфюрер Грундт беседовал, на кону была лишь моя жизнь и нескольких товарищей, а тут – государственные интересы СССР! И если союзники наши заклятые хоть что-то разнюхают – тут всё, что угодно может быть, вплоть до третьей мировой войны еще до окончания этой! И даже если не решатся сразу – когда всё же начнется, тоже подготовиться успеют.
Однажды ведь мы поверили, что между капитализмом и социализмом возможен мир. Что мировая буржуазия стала уже доброй и неагрессивной. «Разрядка», «новое мышление», конец восьмидесятых – чем завершилось, вам напомнить?
А алмазы эти действительно совсем на драгоценности не похожи. Темненькие такие, технические – с якутских рудников. Так ведь это для нас сейчас нужнее – высокопрочный инструмент, а не ювелирные побрякушки! И мне забота.
В сейф их и под охрану, я же за них отвечаю! Пока англичанам не всучим в качестве вещдоков. А ведь они про алмазы в Якутии не знают – ой, как будут своих в Африке трясти, утечку ища! Или по камням можно определить, что они не оттуда? А если месторождение незнакомое?
Нам бы год еще продержаться. Как эта война закончится, так союзники нам будут не слишком и нужны. Много ли мы с ними торговали, после того как Черчилль свою речь в Фултоне там скажет, совсем скоро после нашей победы?
А мне что-то покоя не дает.
То самое чувство постороннего взгляда, что меня в белорусских лесах не раз выручало. Вот хотите верьте, но оно есть! И возникло сейчас, хотя и не так, как через прицел, и надо мгновенно падать, и в укрытие, если хочешь жить! Но кто-то смотрел, настойчиво и оценивающе.
Именно так. Клоун был на виду – а за ним приглядывал кто-то более опытный и опасный. Пока лишь смотрел, фиксируя наши действия, реакцию, оценивая наш уровень.
То есть взялись за нас всерьез и надолго. И всё лишь начинается.
Ну, мы тоже сильны. И у себя дома. Повоюем, мистеры?
– Пошли, Лен. Теперь можно и отпраздновать.
Светит путеводная звезда.Снова мы оторваны от дома.Снова между нами города,Взлетные огни аэродрома…Лазарев Михаил Петрович. Подводная лодка «Воронеж».
У побережья Норвегии, ноябрь 1943 года
Шестьсот миль до Полярного. И еще столько же до Северодвинска.
