И вдруг залп, причем сразу накрытие, снаряды легли между кораблями ордера. Что, по-вашему, должен был решить Адмирал? Сразу и немедленно повернуть назад? От батареи, которую мы считали 305-миллиметровыми пушками прошлой войны? По всплескам трудно оценить реальную огневую мощь, неприятным открытием лишь было, что их не три, а четыре. И мы не видели, откуда стреляют – вспышки выстрелов были закрыты от нас скалами Грютейи, снаряды шли по навесной, по наводке от радара. Но противник казался вполне нам по силам. Вот только подойти чуть ближе – повышенная дальнобойность немецких пушек в сравнении с главным калибром дредноутов той войны легко объяснялась: береговые установки обычно имеют больший угол возвышения, да и ставятся не на уровне моря, а выше, что тоже дает прибавку к дальности.
Но всё же у них четыре ствола, а у нас шестнадцать, для подавления должно хватить!
Потому мы не изменили курс. Придется потерпеть, неприятно, но не смертельно. К тому же ночь, немцы стреляют вслепую. Мы не знали тогда, что на батарее «Троденес» уже стоял радар артиллерийской наводки.
Всего три года назад радиолокаторы были мачтами стометровой высоты, пригодными лишь для грубого обнаружения высоко летящих самолетов. А артиллерийские радары, сопряженные с СУО, в сорок третьем еще были большой редкостью, обычно же локатором лишь засекали цель, а стреляли по оптике, дающей большую точность. Но немцы сумели нас опередить, и оттого их снаряды ложились убийственно метко. И мы не могли прибавить ход, всего десять узлов.
Казалось очевидным, что впереди, в проходе между Бьяркеей и Сенье, поставлены мины, и не в один ряд.
Затем в небе повисли «люстры» осветительных снарядов. И ударили еще батареи, восьми– и шестидюймовые, с соседних островов. Эскадра шла как сквозь палочный строй, или, как в сорок первом у Крита, по «бомбовой аллее», когда наш сэр Уинстон призвал флот «терпеть и вынести». Мы сражались, мы стреляли в ответ и, кажется, успешно – но до той проклятой батареи нам никак было не достать! Помню, что первые попадания были в «Соверен» – огромная вспышка на надстройке, позади трубы, затем в самую середину.
Рухнули обе мачты и труба, линкор горел, но еще стрелял, а затем вдруг покатился вправо. Нам казалось, что он нас сейчас протаранит, но «Соверену» всё же удалось выправиться. Но нам казалось, что бой не безнадежен, мы принимали удары и били в ответ, корабли глубоко уже вошли во вражеские воды, шанс на победу еще не был упущен! И мы продолжали идти вперед.
