Всё это произошло на наших глазах, но не поколебало уверенности Филиппа, приказавшего еще одну машину в воздух. На что я и командир 827-й дружно заявили, что это всё равно что убийство, проще и дешевле вывести летчиков на палубу и поставить расстрельный взвод – результат будет тот же. У немцев очевидное господство в воздухе в этом месте и в это время, а «барракуда» далеко не истребитель. «Вы видели, какие шансы даже у «сифайров»»? В ответ на это Филипп стал орать, что он всё понимает, но в отличие от нас, он отвечает за судьбу корабля и почти полутора тысяч человек экипажа на нем, а еще тех, кто на «Бирмингеме» и эсминцах – и он должен стопроцентно точно быть уверен, что не ведет сейчас их всех прямо в пасть немцам, но и не может отвернуть с курса, пока нет такой же абсолютной уверенности, что «Ринауну» не нужна наша помощь! На что я сказал, что это и есть ваш долг, кэптен, в сомнительных случаях взять ответственность на себя и поступить так, как говорит вам ваш опыт.
На что Филипп ответил, следует ли понимать, что какой-то флайт-лейтенант будет учить его, как исполнять воинский долг? И что он отстраняет меня от командования эскадрильей – а в базе по приходу домой состоится судебное разбирательство этого инцидента!
Да, сэр, случилось, как на «Глориесе», когда между командиром корабля и командиром авиакрыла вышла такая же размолвка.
Когда кэптен Ойли-Хьюг настаивал на ударе по берегу, а коммандер Хит отказался выполнить приказ, утверждая, что его самолеты не приспособлены для таких заданий.
В результате авианосец следовал в базу, где должен был состояться суд, не приведя авиагруппу в должный порядок, ведь было время убрать с палубы оказавшиеся там сухопутные истребители и подготовить к взлету дежурную эскадрилью торпедоносцев! Но тогда немцы не имели своего авианосца в составе эскадры – я и сейчас считаю, что кэптен Филипп обязан был принять решение под свою ответственность. Может быть, он принял бы его, будь у нас еще час. Но история не знает сослагательных наклонений.
Мне было дозволено остаться наверху. И я видел, как немцы точно так же расстреляли еще две «барракуды». И уже командир 827-й язвительно спросил, закончится ли его эскадрилья на этой паре «мессов», или что-то останется тем, кто прилетит на смену, когда эти уйдут на дозаправку. На что Филипп заорал: «Молчать!» – и даже топнул ногой. Видно было, что он, безусловно храбрый человек, боится принять ответственное решение, не располагая информацией.
