— И вы совершенно уверены, что сумеете его опознать?
— Послушайте, инспектор…
— Бросьте, мистер Эдельгейт. У вас было вполне достаточно времени, чтобы хорошо рассмотреть этого типа!
— Да, я мог бы опознать его.
— Сможете отличить его от других людей, которых вам предъявят в полиции?
— Полагаю, да.
— Превосходно, — пробормотал инспектор Хэдден. — Так мы и думали.
Он подал знак. Молчаливые помощники подошли к Эдельгейту с двух сторон и крепко взяли его под руки.
— Минуточку…
Но инспектор Хэдден больше не слушал.
Отвернувшись от Эдельгейта, он осматривал магазинчик. Заметив в дальнем углу недавно распакованный контейнер с мебелью и лежащую на нем веревку, Хэдден взял ее в руки и попробовал на прочность.
— Инспектор, что происходит? Что вы делаете?
Прихватив веревку с собой, Хэдден вернулся на середину торгового зала и, задрав голову, осмотрел потолочные балки и перекладины.
— Сойдет, — заключил он наконец.
Тут Эдельгейт понял, что происходит. И предпринял отчаянную попытку вырваться.
Но его крепко держали. Хэдден вытащил на середину зала стол. Поставил на него стул и влез наверх. Затем перекинул веревку через три перекладины и затянул узел.
— Мистер Хэдден, я ошибся, — выдохнул Эдельгейт. — Я не смогу опознать интересующего вас человека.
Хэдден отряхнул руки и принялся мастерить петлю на свободном конце веревки.
— Прекратите! Остановитесь! — завопил Эдельгейт. — Я не сумею его опознать, это невозможно!"
"Державшие его верзилы с таким же успехом могли бы быть и статуями.
Их лица не выражали ровным счетом ничего: ни сострадания, ни жестокости. А сильные руки сжимали локти Эдельгейта с каменной неотвратимостью. «Сержанты» стояли неподвижно, широко расставив мощные ноги и вперив глаза в пол. Хэдден закончил с петлей, слез со стола и подошел к Эдельгейту. Легкая грусть появилась на его тонком умном лице.
— Мне очень жаль, — сказал Хэдден. — Но это необходимо. Могу заверить, что страдать вы не будете.
— Вы убьете меня?
— Увы.
Эдельгейт взвизгнул:
— Как вы смеете говорить, что я не буду страдать? Что же, по-вашему, повешенные не страдают? Вы не посмеете, вы обещали не делать мне больно! Хэдден, вы же обещали!
— А вам и не будет больно, — сообщил Хэдден, заходя за спину Эдельгейту.
Эдельгейт скорчился в сдавивших его каменных клешнях. Потом вдруг обмяк, повиснув на руках своих стражей. Глаза его неотрывно, словно у загипнотизированного, смотрели на веревочную петлю.
