К тому же здесь стояло несколько больших ржавых грузовиков, и в них можно было спрятаться.
Для ночлега выбрали машину, с которой сняли все, что могло пригодиться в хозяйстве. Томас забрался в просторную кабину и сел со стороны водителя на порванное мягкое кресло, отодвинув его как можно дальше от приборной панели, – оказалось неожиданно удобно. Бренда устроилась справа, на пассажирском сиденье.
Как только стемнело, снаружи через выбитые окна донеслись крики выходящих на охоту шизов.
Изможденный, Томас чувствовал боль во всем теле.
Чуть ранее он попытался смыть с рук кровь убитого, но Бренда, взбесившись, заорала, что нечего попусту расходовать воду. Томасу невыносимо было видеть кровь у себя на ладонях. Сердце опускалось каждый раз, как он вспоминал об убийстве. И теперь нельзя отрицать страшной правды: если прежде у Томаса не было Вспышки – на что он в глубине души надеялся, – то сейчас он абсолютно точно заразился."
"Сидя в темноте, прислонившись головой к дверце кабины, Томас целиком, с неотвратимой ясностью осознал содеянное.
– Я убил человека, – прошептал он.
– Ну да, убил, – тихо ответила Бренда. – Либо ты его, либо он тебя. Ты правильно поступил, не сомневайся.
Хотелось верить ее словам. Тот шиз окончательно спятил и вскоре умер бы от болезни. К тому же он всеми силами пытался навредить Томасу и Бренде. Убить их. Томас оборонялся, хотя понимание собственной правоты не притупило чувства вины. Убить человека… с таким нелегко смириться.
– Знаю, – сказал наконец Томас. – Просто это… так жестоко.
Бесчеловечно. Было бы проще застрелить его.
– Ага. Жаль, что вышло так, как вышло.
– А вдруг я буду видеть его харю во сне? Постоянно? – Он разозлился на Бренду. Пока Томас решал, так ли убийство необходимо, она заставила его пырнуть шиза.
Бренда повернулась к нему, и в лунном свете стали видны ее темные глаза и чумазое личико.
Странно: однако, глядя на Бренду, Томас захотел вернуть Терезу.
Бренда сжала его руку. Томас не сопротивлялся, но и не ответил на ее пожатие.
– Томас? – позвала девушка, заметив его отсутствующий вид.
– А?
– Ты спас не только свою шкуру. Ты и меня спас. Вряд ли я справилась бы в одиночку.
Томас кивнул. Сердце разрывалось от боли: все друзья пропали. Скорее всего мертвы. Чак точно мертв. Тереза потеряна. Сам Томас на полпути к убежищу, спит в кабине грузовика с девушкой, которая в конце концов спятит, а грузовик – посреди города, наводненного кровожадными психами.
– Ты с открытыми глазами спишь? – спросила Бренда.
