Томас ожидал охов и ахов, удивленных выкриков или обвинений во лжи, однако в ответ наступила тишина и можно было даже расслышать, как свистят в пустыне предрассветные ветры.
– Чего?! – спросил наконец Минхо. – Ты серьезно?
Томас в ответ кивнул, тупо глядя на треугольный камешек в песке. За последние несколько минут заметно посветлело.
– И ты бросил ее? Убежал?! – потрясенно спросил Минхо. Что ж, его можно понять. – Слышь, чувак, колись давай. Все расскажи как есть!
Превозмогая боль в душе и сердце, Томас поведал, что случилось в домике на отшибе пустынного города: как он узнал Терезу, как она задрожала и начала вести себя точь-в-точь как Галли перед убийством Чака, о предупреждении держаться от нее подальше.
И только о поцелуе Томас умолчал.
– Фига… – устало выдохнул Минхо, подытожив рассказ одним метким словом.
Прошло несколько минут. Ветер шелестел по земле, а на горизонте, обозначая рассвет, подымался оранжевый купол солнца. Все молчали. Кто-то сопел, кто-то покашливал или шумно дышал.
Кто-то пил воду из пакетика. За ночь город как будто вырос: ряды домов протянулись к безоблачному синепурпурному небу. Еще день или два, и глэйдеры достигнут его пределов.
– Нам приготовили ловушку, – произнес наконец Томас. – Не знаю, что случилось бы и сколько бы наших погибло… Наверное, все. Тереза нарушила план и спасла нас. Ее словно запрограммировали… – Томас судорожно сглотнул. – И она поплатится за проявление воли.
Минхо положил руку ему на плечо.
– Чувак, если бы этот стебанутый ПОРОК хотел прикончить Терезу, она уже гнила бы под грудой камней.
Она крутая. Может быть, круче любого из нас. Выживет.
Набрав полную грудь воздуха, Томас выдохнул и почувствовал себя лучше. Невероятно, но ему полегчало. Минхо прав.
– Я знаю. Знаю, и все тут.
Минхо поднялся на ноги.
– Пару часов назад мы должны были сделать привал и поспать. Однако благодаря мистеру Тушканчику, – он слегка хлопнул Томаса по голове, – пробегали, как тузики, до самого рассвета, чтоб его. Тем не менее отдохнуть надо.
Под простынями, но поваляемся.
Для Томаса все закончилось благополучно. Восходящее солнце превратило внутреннюю поверхность век в малиновые шторки, испещренные черными крапинками. Заснул он моментально – натянув на голову простыню, чтобы не напекло. И чтобы отгородиться от собственных бед.
Глава двадцать вторая
Минхо позволил им проспать целых четыре часа. Будить никого не пришлось: солнце прожарило землю и лежать на ней стало невыносимо.
