Нижняя губа задрожала сильнее, а из груди чуть не вырвался сдавленный стон.
Томас сделал шаг навстречу, протягивая к ней руки.
– Нет! – закричала Тереза. – Уйди, прочь от меня!
Томас остановился. Его словно ударили под дых чем-то тяжелым.
– Ладно, ладно, – произнес он, поднимая руки. – Тереза, да что…
Он не знал, что сказать или о чем спросить. Не знал, что делать. Томасу казалось, будто внутри у него что-то рушится, – это страшное чувство набухало, рискуя задушить.
Юноша замер, не в силах отвести взгляда от Терезы, боясь снова ее упустить.
Оставалось ждать, когда она поймет и заговорит, скажет хоть что-то. Что угодно.
В молчании прошло много времени. По тому, как дрожит Тереза, словно борется с чем-то внутри себя, Томас понял, вспомнил…
Точно так же вел себя Галли – перед побегом из Глэйда и когда его привела женщина в белой блузке. Перед тем как все встало с ног на голову. Перед тем как погиб Чак.
Томас чувствовал, что молчания больше не выдержит – иначе взорвется.
– Тереза, я думал о тебе каждую секунду с тех пор, как тебя забрали.
Ты…
Она не дала договорить. В два широких шага преодолела разделявшее их расстояние и притянула Томаса к себе за плечи. Пораженный, он обнял ее в ответ – так крепко, что испугался: не задушить бы. Руки Терезы нашли его затылок, потом щеки. Тереза развернула Томаса лицом к себе.
В следующий миг они целовались. В груди Томаса что-то взорвалось, выжигая стресс, непонимание, страх. Выжигая боль недавних секунд. На какое-то мгновение Томасу представилось, будто ничто больше в мире его не заботит.
И ничто в мире его не побеспокоит уже никогда.
Отстранившись от Тома, Тереза попятилась, пока не уперлась спиной в стену. Во взгляде ее вновь читался ужас, который, будто демон, завладел девушкой.
– Уходи, Том, покинь меня, – тревожным шепотом заговорила Тереза. – Все вы должны… бежать… от меня. И подальше. Не спорь. Просто уходи. Убегай.
Видно было, как она заставляет себя произносить последние слова.
Еще никогда Томас не переживал такой боли.
Однако в следующий миг он поразился себе.
Теперь он узнал Терезу, вспомнил. Она говорит правду, и что-то здесь не так. Готовится нечто ужасное. Намного ужаснее, чем можно вообразить. Нельзя оставаться и продолжать спор, иначе нечеловеческое усилие воли, которое потребовалось Терезе, чтобы прогнать Томаса, пропадет втуне. Придется смириться…
– Тереза, – произнес Томас, – я найду тебя.
По щекам потекли слезы; он развернулся и выбежал на улицу.
