Страйк хорошо помнил, как выглядела эта пара: волосы Джоан на морском бризе были такими пышными, какими только мог их сделать лак для волос, и Тед, самый крупный и сильный член местной спасательной команды. Усевшись на диван, Страйк почувствовал, что ему следует повернуть картину лицом к стене, прежде чем вызывать воспоминания об общине Эйлмертон, ведь его тетя и дядя посвятили столько сил тому, чтобы попытаться защитить племянников, которых Леда бросила на них, а затем забирала так же непредсказуемо, как и все, что она делала.
Осторожно прикрыв дверь за остальными членами семьи, Люси села в кресло и поставила кружку с чаем на приставной столик.
— Мне очень жаль, — повторила она.
— Не извиняйся, — сказал Страйк. — Поверь мне, я знаю.
— Правда? — сказала она со странной ноткой в голосе.
— Это было чертовски ужасное место, — сказал Страйк. — Не думай, что я забыл.
— Кто-нибудь из тех, кто был в сообществе Эйлмертон, еще там?
— Только одна, насколько я знаю, — сказал Страйк. — Она утверждает, что была жертвой Кроутеров.
Она замужем за главой церкви.
— Как ее зовут?
— Мазу, — сказал Страйк.
— О Боже, — сказала Люси и снова закрыла лицо руками.
Ужасные подозрения теперь терзали Страйка. Он считал, что ничего более серьезного, чем чувство страха и иногда голода, не произошло ни с одним из них в общине Эйлмертон; что они едва избежали того, о чем потом писали в прессе. В его памяти он всегда был с Люси, держался рядом и старался, чтобы ее никуда не приглашал ни один из братьев Кроутер.
С соседних матрасов на полу брат и сестра шептались по ночам о том, как они ненавидят это место, как хотят, чтобы Леда забрала их отсюда. Это было все, что произошло, не так ли? В это он верил долгие годы.
— Люс? — сказал он.
— Разве ты не помнишь ее? — свирепо спросила Люси, опуская руки. — Разве ты не помнишь эту девушку?
— Нет, — честно ответил Страйк.
Обычно у него была отличная память, но Эйлмертон был для него размытым пятном, скорее ощущением, чем фактом, зловещей черной дырой в памяти.
Возможно, он намеренно старался забыть отдельных людей: лучше, конечно, отправить всех в безликую трясину, через которую никогда не надо будет пробираться, теперь, когда все кончено.
— Да. Очень бледная. Заостренный нос. Черные волосы. Всегда в какой-то неаккуратной одежде.
Что-то сдвинулось в памяти Страйка. Он увидел пару очень коротких шортиков, тонкую кофточку с вырезом и растрепанные, темные, слегка сальные волосы.
