"
"— Я хочу попробовать, — сказал Джек, подтверждая свое положение любимчика дяди. — Я надену ботинки, — бросил он матери, поспешно выходя из кухни. К облегчению Страйка, Адам последовал за своим старшим братом.
— Итак, почему ты здесь? — снова спросила Люси.
— Я бы предпочел поговорить, когда мальчики нас не слышат, — сказал Страйк.
— О Боже — ты заболел? — в панике спросила Люси.
— Нет, конечно, нет, — сказал Страйк. — Я просто…
Джек и Адам спешно вернулись на кухню, оба несли сапоги-веллингтоны.
— И плащи, мальчики, — сказала Люси, разрываясь между опасениями по поводу того, что Страйк собирался ей сказать, и потребностями своих сыновей.
Наконец, когда оба мальчика, накинув плащи, скрылись под дождем, Страйк прочистил горло.
— Хорошо, я хотел бы поговорить с тобой о деле, за которое я только что взялся.
— Ох, — сказала Люси, выглядевшая несколько успокоенной. — Зачем?
— Потому что, если мы добьемся успеха, на что сейчас мало шансов, но если мы добьемся, есть шанс, что об этом напишут в прессе.
И если это случится, то есть небольшой шанс, что там будет что-то о нас — о тебе и обо мне. И это что-то может быть раскопано.
— Что, например? — спросила Люси слегка надтреснутым голосом. — Они уже все это знают, не так ли? Сын супергруппи. Печально известная тусовщица Леда Страйк.
— Это касается не только мамы, — сказал Страйк.
Он заметил, как Люси слегка напряглась. Она не называла Леду “мамой” с четырнадцати лет и в эти дни откровенно говорила о том, что считала своей настоящей матерью их покойную тетю, Джоан.
— Чего, тогда? — сказала Люси.
— Ну, — сказал Страйк, — меня наняли для расследования деятельности Всеобщей Гуманитарной Церкви.
— Ну и что?
— А то, что их штаб-квартира находится там, где раньше располагалась община Эйлмертон.
Люси откинулась на спинку стула, как будто слова произвели на нее физический удар, и выражение ее лица стало безучастным. Наконец, она сглотнула и сказала:
— Ох.
— Я был в адском шоке, когда понял, что именно с этого они начинали, — сказал Страйк.
— Я узнал об этом только после того, как мы взялись за это дело и…
К его ужасу, Люси начала бесшумно плакать.
— Люс, — сказал он, протягивая руку, но она убрала свою со стола и обхватила себя руками. Это была гораздо худшая реакция, чем Страйк мог себе представить; он ожидал гнева и негодования из-за того, что снова подвергает ее сплетням у школьных ворот о ее неординарном прошлом.
