— Папа, я скоро должна посетить Пресвятую Богородицу, но не волнуйся, я вернусь.
Я подумал, что она говорит о состоянии, которого достигают чистые духом, когда ясно видят лицо Божественного, и которого я сам достиг с помощью песнопений, поста и медитации. Я знал, что Дайю, как и я, уже видела Божество и разговаривала с ним. Слово “посещение” должно было меня насторожить, но я был слеп там, где она видела ясно.
Избранным орудием божества была молодая женщина, которая, пока я спал, унесла Дайю в темное море. Дайю радостно шла к горизонту до восхода солнца и исчезла из материального мира, ее плотское тело растворилось в океане.
Она стала той, кого мир называет мертвой.
— Мое отчаяние было беспредельным. Прошло несколько недель, прежде чем я понял, что именно для этого она была послана к нам. Разве не говорила она мне много раз: “Папа, я существую за пределами материи”? Она была послана, чтобы научить всех нас, но особенно меня, что единственная истина, единственная реальность — это дух. И когда я полностью осознал это и смиренно сказал об этом Благословенному Божеству, Дайю вернулась.
— Да, она вернулась ко мне, я видел ее так же ясно…
Эмили презрительно рассмеялась. Бекка захлопнула книгу и поднялась на ноги, в то время как опасливые создатели кукурузных куколкок делали вид, что не замечают этого.
— Эмили, зайди ко мне на минутку, пожалуйста, — сказала Бекка сестре.
Эмили с вызывающим выражением лица отложила соломинку, которую она привязывала к туловищу гигантской статуи, и последовала за Беккой в хижину.
Решив узнать, что происходит, Робин, знавшая, что сзади ремесленных помещений есть небольшой переносной туалет, пробормотала “туалет” и вышла из группы.
Все окна в порткабине были открыты, несомненно, для того, чтобы в нем было достаточно прохладно для работы. Робин обошла здание, пока не скрылась из виду других рабочих, затем прокралась к окну с задней стороны, через которое были слышны голоса Бекки и Эмили, хотя и негромкие.
— … не понимаю, в чем проблема, я была с тобой согласна.
— Почему ты смеялась?
— Почему, как ты думаешь? Разве ты не помнишь, когда мы узнали Лин…
— Заткнись. Заткнись сейчас же.
— Хорошо, я…
— Вернись. Вернись сейчас. Зачем ты это сказала, про невидимость?
— О, теперь мне можно говорить, да? Ну, это то, что ты сказала, произошло. Это ты мне сказала, что говорить.
— Это ложь. Если ты хочешь сейчас рассказать другую историю, то давай, никто тебя не останавливает!
Эмили издала нечто среднее между вздохом и смехом.
