— Ты грязный лицемер.
— Это говорит человек, который вернулся сюда, потому что его ЭМ вышла из-под контроля!
— Мой ЭМ? Посмотри на себя! — сказала Эмили с презрением. — Здесь больше ЭМ, чем в любом другом центре.
— Ну, тебе лучше знать, тебя уже выгнали из многих. Я думала, ты поймешь, что висишь на волоске, Эмили.
— Кто сказал?
— Так сказала Мазу. Тебе повезло, что ты не Марк Три, после Бирмингема, но это все равно может случиться.
Робин услышала шаги и догадалась, что Бекка решила уйти после своей угрожающей реплики, но Эмили заговорила снова, теперь уже с отчаянием.
"
"— Ты бы предпочла, чтобы я пошла тем же путем, что и Кевин, не так ли? Просто покончить с собой.
— Ты смеешь говорить о Кевине со мной?
— Почему я не должна говорить о нем?
— Я знаю, что ты сделала, Эмили.
— Что я сделала?
— Ты говорила с Кевином, для его книги.
— Что? — сказала Эмили, теперь уже в пустоту. — Как?
— Отвратительная комната, где он застрелился, была вся исписана, и он написал на стене мое имя и что-то про заговор.
— Ты думаешь, Кевин захотел бы общаться со мной, после того как мы…?
— Заткнись, ради Бога, заткнись! Тебе наплевать на всех, кроме себя, да? Ни о папе Джей, ни о миссии…
— Если Кевин и знал что-то о тебе и заговоре, я ему не говорила. Но он всегда соглашался со мной, что ты полна дерьма.
Робин не знала, что Бекка сделала дальше, но Эмили издала вздох, похожий на боль.
— Тебе нужно есть овощи, — сказала Бекка, ее грозный голос был неузнаваем по сравнению с тем ярким тоном, которым она обычно говорила.
— Слышишь? И ты будешь работать на овощной грядке, и тебе это понравится, или я расскажу Совету, что ты сотрудничала с Кевином.
— Не расскажешь, — сказала Эмили, теперь уже всхлипывая, — не расскажешь, чертова трусиха, потому что ты знаешь, что я могу им сказать, если захочу!
— Если ты говоришь о Дайю, то продолжай. Я сообщу об этом разговоре папе Джею и Мазу, так что…
— Нет… нет, Бекка, не надо…
— Это мой долг, — сказала Бекка.
— Ты можешь рассказать им, что, по твоему мнению, ты видела.
— Нет, Бекка, пожалуйста, не говори им…
— Могла ли Дайю стать невидимой, Эмили?
Наступило короткое молчание.
— Да, — сказала Эмили, ее голос дрожал, — но…
— Либо она могла, либо нет. Что?
— Она… могла бы.
— Правильно. И чтобы я больше никогда не слышала от тебя ничего другого, ты, грязная маленькая свинья.
Робин услышала шаги, и дверь хижины захлопнулась.
