Ее мама умерла, потом отец привез ее на ферму, а в следующую минуту у нее появилась сестра…
— А когда возникла идея создания церкви, вы можете вспомнить?
— Это было потому, что Джонатан рассказывал нам о своих убеждениях. Он заставлял нас медитировать, а потом стал заставлять нас выходить на улицу и собирать деньги. Люди приходили и слушали, что он говорит.
— На ферму стало приходить гораздо больше людей, не так ли?
— Да, и они платили. Некоторые из них были шикарными. Потом Джонатан стал ездить в командировки, выступать с докладами.
Он оставил Мазу за старшую. Она отрастила волосы до пояса — длинные черные волосы — и всем говорила, что она наполовину китаянка, но она никогда не была китаянкой, — язвительно сказала Шейла. — Ее мама была такой же белой, как мы с тобой. На ферме Чепмен никогда не было ни одного китайца. Но мы никогда не говорили ей, что знаем, что она лжет. Мы просто были счастливы, что вернулись на ферму, я и Брайан. О чем ты меня спрашивала?
— Просто о церкви и о том, как она возникла.
— О… Джонатан проводил курсы, с медитацией и всеми его восточными религиями и прочим, а потом он начал проводить службы, и мы построили храм на ферме.
— И вы были счастливы? — спросила Робин.
Шейла несколько раз моргнула, прежде чем сказать,
— Иногда это было счастье. Иногда было. Но случались и плохие вещи. Однажды ночью Раста сбила машину. Джонатан сказал, что это была расплата за все жизни, которые Раст забрал на войне… А потом семья мальчика Грейвса пришла и схватила его на улице, когда он гулял в Норвиче, и мы услышали, что он повесился.
Джонатан сказал нам, что так будет со всеми нами, если мы уедем. Он сказал, что Алекс получил проблеск истины, но не смог справиться с окружающим миром. Так что это было предупреждение для нас, сказал Джонатан.
— Вы ему поверили? — спросила Робин.
— Я тогда верила, — сказала Шейла. — Я тогда верила всему, что говорил Джонатан. И Брайан тоже. Джонатан умел заставить вас поверить… Заставить вас захотеть сделать все хорошо для него.
Ты хотела заботиться о нем.
— Заботиться о Джонатане?
— Да… Ты бы видела, как он плакал, когда погибли Раст и Алекс. Он, похоже, чувствовал это сильнее, чем все мы.
— Вы сказали, что иногда на ферме было хорошо. А были ли другие времена, когда…?
— Начались неприятные вещи, — сказала старушка. Ее губы начали дрожать. — Это была Мазу, не Джонатан… не Джонатан. Это была она.
— Что за неприятные вещи? — спросила Робин, держа ручку над блокнотом.
