Мы пытались завести своих детей. Были заняты на ферме. Мы не знали всего, что происходило, — снова заговорила Шейла. — Полиция пришла на ферму без предупреждения. Кто-то вызвал их. Нас всех допрашивали. Мой Брайан просидел в участке несколько часов. Они обыскали все комнаты. Перерыли все наши личные вещи. После этого мы с Брайаном уехали.
— А вы?
— Да. Это было ужасно, — сказала Шейла, и еще раз подчеркнула: — Мы не знали. Мы никогда не знали. Они же не во дворе этим занимались. Мы были заняты хозяйством.
— Куда вы направились, когда ушли?
— Сюда, — сказала Шейла, указывая на дом своей испещренной пятнами рукой. — Здесь жили мои мама и папа. О, они злились из-за всего, что писали в газетах. А Брайан не мог найти работу. А я нашла. Офисным служащим. Мне это не нравилось. Брайан скучал по ферме.
— Как долго вы отсутствовали, Шейла, вы можете вспомнить?
Два года… три года… Потом Мазу написала нам. Она сказала, что все наладилось и у них новая хорошая община.
Брайан хорошо справлялся с фермерством, вот почему она хотела его видеть… и мы вернулись.
— Можете ли вы вспомнить, кто там был, когда вы вернулись?
— А ты не хочешь торт?
— Спасибо, я бы не отказалась, — солгала Робин, протягивая руку за ломтиком Бейквелла. — Могу я..?
— Нет, я принесла его для тебя, — сказала Шейла. — О чем ты меня только что спросила?
— О том, кто был на ферме Чепмена, когда вы вернулись туда жить."
"— Я не знаю всех имен. Было несколько новых семей.
Коутс все еще был там. О чем ты меня спрашивала?
— Только о людях, — сказала Робин, — которые были там, когда вы вернулись.
— О… Раст Андерсен все еще был в своей хижине. И мальчик Грейвс — худой аристократик. Он был новенький. Он ходил к Расту и курил полночи. Травку. Ты знаешь, что такая травка? — снова спросила она.
— Да, знаю, — сказала Робин, улыбаясь.
— Некоторым людям это не идет на пользу, — мудро сказала Шейла. — Мальчик Грейвс не выдержал. Он стал странным.
Некоторым людям не стоит это курить.
— Был ли Джонатан Уэйс на ферме, когда вы возвращались? — спросила Робин.
— Да, точно, с его маленькой дочкой Эбигейл. И у Мазу был ребенок: Дайю.
— Что вы думаете о Джонатане Уэйсе? — спросила Робин.
— Очаровательный. Так я и думала. Он принял нас всех. Очаровательный, — повторила она.
— Что заставило его приехать и жить на ферме, вы знаете?
— Нет, я не знаю, почему он пришел. Мне было жаль Эбигейл.
