— И что за чудище, позвольте узнать? — спросила я, усаживаясь за стол.
Надежда тут же поставила передо мной тарелку жареной на сале картошки, да с традиционными огурчиками и капустой. И хлеб свежий с маслом. И горячий чай, да с плюшками — пальчики оближешь, в общем. Я ела да нахваливала, да поглядывала на Надежду, которая несколько смутилась от вопроса, но потом воспрянула духом и спросила, на моё удивление, Лукерью.
— Помнишь, тёть Луш, у нас дома ещё тогда был случай, когда везли такое чудище по железке в Россию, из-за моря далёкого да ажно до самой Москвы, и оно на станции клетку перегрызло, вырвалось и сбежало, и потом жандармы умаялись его ловить?
— Вспомнила тоже, это ж когда было! — отмахнулась Лукерья.
— Нет уж, рассказывайте, — я отдала Надежде пустую тарелку.- Потому что мы тут, понимаете ли, голову ломаем, кто да что, а у вас, оказывается, есть ответ?
— Наверное, Надежда Николаевна сама наблюдала то чудище? Или его жертв? — вкрадчиво спросил Алёшка.
Явно у барина своего манер набрался, паразит.
А Наденька-то наша Николаевна вспыхнула, как тот маков цвет, и заговорила.
— Так ейными жертвами-то потом ещё две али три зимы детей пугали, чтобы ну, на улице-то не бегали затемно, домой шли, так и говорили — чудище заморское загрызёт. И так загрызёт, что ни кровиночки в тебе не останется. Будешь, значит, лежать, весь холодный-холодный, и позовут тебя — а ты не отзовёшься, и солнышка не увидишь, и только молиться за тебя и останется. Ну а кому захочется, чтобы за него только молиться осталось?
— И кого загрызло то чудище? — нужно же знать.
— Так троих загрызло, и двое были здоровые мужики, отбились бы запросто, если бы это был человек! А то ж чудище, сила-то евонная нечеловечья, от неё никак не отобьёшься, это все знают.
— А третий?
— А третий был третья, Василиса Лаптева, от полюбовничка ночью бежала и попалась. Загрызли — и всё. А опосля те, кто вёз то чудище, сказали — ему, мол, питаться надо, оно иначе не доживёт до Москвы-то, в муках помрёт.
И они ловили ему зайцев да крыс каких, чтоб была живая кровь, но ему-то человечины надо, оно разумное, и на зайцах долго не протянет! Вот и вырывалось, и успевало кого поймать да загрызть, да всю кровь вытянуть, пока не поймали. А кровь оно умело вытянуть так, чтоб ни единого следа от того не осталось, и чтобы ни в жисть никто не догадался, что это оно сделало.
— И что, известно, было то чудище мужеского полу али женского? — спросил Варфоломей.
