Обоих спасти не удалось, потому что дрались не только кулаками, а ещё и нож у кого-то был, оба скончались, и по правилам требовался посмертный допрос. Что ж, дело такое, нужное. Я расспросила обоих — отвечали, как миленькие, и зачем их накануне в трактир понесло, и из-за чего сцепились, и кто там ещё был, и кто ещё пострадал. Прямо сказать, мне так много и не нужно было, но — записала, потом оформила заключения, как полагается, и отбыла домой, потому что уже вполне так смеркалось.
Дома нашла мир и спокойствие. За столом на кухне при свете неярких магических огней сидели обе мои хозяйки, Варфоломей и Алёшка.
Неспешно пили чай, а Надежда рассказывала какие-то новости. Я поздоровалась, пошла к себе переодеться из рабочего, а когда вернулась, то сначала прислушалась.
— Так Леночку-то эту нашли тут совсем близёхонько, от нас два дома до Арсенальной, а потом на той стороне ещё один дом — а возле него она и лежала, сердешная, а я ж её видала вот совсем недавно, третьего дня, что ли.
— Это что ль та, которая в трактире мужиков искала? — поджала губы Лукерья.
— Ну так доходилась, в таком деле долго не живут, особенно в городе. А ты зачем с ней водилась? — и глянула на Надежду так суровенько."
"— Жалела я её. У меня-то хоть есть, где жить, и что поесть, и родня вся, и ты вот тут, и те, что в Тельме остались, и служба не тяжёлая. А у ней как мамка с тятькой померли, так и не было никого.
— Что ж она в люди-то не пошла? — сощурилась Лукерья.
И тут я вмешалась.
— А в люди никто не возьмёт без рекомендаций, — покачала я головой.
— Знаю, проходила всё это, уж полтора года тому. И если бы не случай, тоже не известно ещё, что бы со мной было сейчас.
Это уже после того, как я у Софьи послужила, меня были готовы брать в другие дома, даже и выбор был, помнится. А теперь я и вовсе барышня с жалованьем за непростую работу.
— И что же, помогли вам? — глянула на меня Лукерья.
— Доктор Зимин помог, порекомендовал. А потом оказалось, что я маг редкой направленности, и Матвей Мироныч отправил меня учиться, чтобы я выучилась и вернулась.
Подумала, что о Софье Людвиговне и её кончине говорить не следует.
— И хорошо, что вернулась, что там делать, в той Москве? — подмигнул мне Варфоломей. — А с девицей-то гулящей что стряслось?
Надежда обрадовалась — снова все смотрели на неё.
— Так её ж чудище заморское сожрало.
Какое ещё чудище? Я, видимо, так смотрела, что все заметили.
— Чем-то ты, Наденька, нашу Ольгу Дмитриевну-то поразила в самые печёнки, — сказал Варфоломей.
