Ну да, предки отметились в тех краях, но когда это было, и что за нужда сейчас ехать в эту Сибирь и тратить себя там не пойми на что, когда можно приносить пользу любезному отечеству в Петербурге. Заниматься вопросами внутренних дел в масштабе империи. Это вам не нежить на болотах ловить!
В общем, с тех пор с отцом они виделись редко, а после смерти матери — очень редко. И такого, чтобы Михал явился в столичный дом без повода и приглашения — не случалось вовсе.
А тут вот случилось.
Он явился среди ночи и к счастью, застал отца за работой — тот читал какие-то документы.
Хорошо, хоть так, не придётся просить камердинера его будить, а Михал бы попросил. Он вошёл в кабинет без стука и без приветствия поинтересовался:
— Давно ли вы видели вашего друга Куницына, отец?
— Здравствуй, Михал, — отец будет говорить вежливо даже стоя перед толпой нежити. — Я рад видеть тебя, даже в столь поздний час и без предупреждения. Останешься ли ты ночевать? Я попрошу Павла подготовить твою комнату, в ней давно не топлено.
— Не останусь, дела службы. Но очень хочу слышать ответ на свой вопрос.
— К чему это тебе сейчас?
— К тому, что будучи по каким-то причинам связан клятвой с фантомом, не могу предложить руку приличной даме, — зло сказал Михал. — Не будучи за все эти годы представлен невесте, не имею возможности спросить у неё лично — где она есть и отчего я должен дожидаться, когда появится. Но я знаком с её отцом, и могу спросить его. И если эта госпожа Куницына — плод его воображения, то моя клятва не имеет никакой силы.
Он ещё и наговорил тогда отцу разного — о том, что в погоне за какой-то минутной выгодой тот теряет многое важное и главное. И на прощание добавил, что если этот вопрос не решится в ближайшее время, то у отца нет никаких шансов увидеть внуков. Потому что жениться на другой, не получив освобождение от этого обета — значит навлечь смертельное проклятье на жену и детей, а на такое Михал никогда не пойдёт. И если отец заинтересован в продолжении рода, то пускай ищет этого своего друга, и разбирается, что там, с его непонятной дочерью.
Отец спросил только:
— Кто она? — и пояснил в ответ на непонимающий взгляд: — Та женщина, которая сподвигла тебя на этот разговор? Тебе не было дела до обета уж сколько лет, а тут вдруг стало?
— Это не имеет никакого значения. Потому что пока я несвободен, её для меня не существует. А когда и если я освобожусь, вот тогда и поговорим.
