Интересно, что за зверь?
А ещё один участник нашей тёплой встречи… почему-то мне очень неловко на него смотреть. Он, как и год назад, весь из себя модно одет — о да, я наблюдала людей в Паризии летом, так вот господин Соколовский среди них бы неплохо смотрелся. Только вот или болен, или ещё что там с ним такое. Какой-то серый весь и осунувшийся. Плохо ест, мало спит? Ну-ну.
И почему же я не подумала, что нам с ним вместе работать? Почему-то за этот год он никуда не делся, ни на какое хорошее место.
И его превосходительство папенька ему это место не подогнал. Поссорились? Или он сделал что-то такое, за что его лишили наследства? Или…
Дальше моя мысль выдвинула ещё пару версий, из тех, что лучше вслух не озвучивать.
И кстати, он не похож на счастливо женатого. Женат несчастливо? Или его достойная супруга не пожелала жить в губернском городе Сибирске, и проживает в какой-то из столиц?
Так, пока я тут пребываю в раздумьях, мне что-то говорят.
— Ольга Дмитриевна, сейчас вы с Михаилом Севостьянычем остаётесь на обед, и за обедом мы обсуждаем вашу работу — что предстоит делать и каким образом, — говорил Болотников.
— А после обеда доставляем вас домой. Вам положена служебная квартира, она не сказать, чтобы слишком велика, но — не понравится, решите этот вопрос сами. Также вам полагаются дрова, и некая сумма на обустройство. Завтра подпишете бумаги, и вам пойдёт жалованье.
Проживу ли я на то жалованье? Увидим.
А пока хотят накормить — и вперёд, не стану отказываться.
Кормили у Болотникова отменно. Щи такие, что можно ум отъесть, с жирной сметаной. Каша с мясом, тоже необыкновенно вкусная. И закусок всяческих море — и огурцы солёные, и грибы маринованные, и капуста квашеная, и сало тоненькими пластиками. И пироги — сладкие и с капустой. И чай — отличный чёрный чай. С мёдом, с вареньем, с тонко нарезанным лимоном.
И настоечку предложили, терпкую, рябиновую.
— Вы не стесняйтесь, Ольга Дмитриевна, — говорил хозяин.
— Ешьте да рассказывайте.
— О чём же рассказывать?
— Что знаете и умеете.
— Нежить, разную, и магическое освидетельствование. И допрос. И сколько-то теории, сколько вместилось.
— Видишь, смертушка — и допрос, и освидетельствование, и нежить тоже. И всё это за год, и Пуговкин её весьма хвалил. Вот доставят тех твоих несчастных — и пусть Ольга Дмитриевна расспросит их, что с ними случилось.
