Друзья — это сила, верите?
— Я рад, что у вас есть хорошие друзья, которые тоже уже успели о вас побеспокоиться, — говорит Соколовский.
— Так вышло, — пожимаю плечами.
— А теперь ступайте в вашу спальню.
— Зачем?
Он вздыхает.
— Ступайте и слушайте.
Я не понимаю, но повинуюсь, иду и слушаю. И… мне удаётся услышать — где-то на пределе ощущений. Зов, слабый, но несомненный. Да, я этому училась… год назад. Не доучилась, выходит. Я хватаюсь за зеркало, отвечаю чарами, вижу лицо Соколовского.
— Сработало, отлично, — говорит он с улыбкой.
Я возвращаюсь и понимаю, что нужно ещё кое-что спросить.
— А вообще, что горело-то сегодня?
— Горело? — не понимает он.
— Ну вы ж меня явно не просто так целый день пытались вызвать.
— Я пытался узнать, всё ли с вами в порядке, — он смотрит и смеётся. — Горит у меня, надо же. У меня, понимаете ли, не было никого в подчинении, и я ощущаю некоторую ответственность за то, чтобы с вами всё было благополучно. Работы много, а нас мало, и если не будет нас, то кто займётся нашими делами?
Я только вздохнула.
— А сейчас рекомендую вам лечь спать. А завтра увидимся у Брагина. Доброй ночи.
Он поднялся — не так легко, как обычно, но уверенно — и провалился в тени. А я подумала и последовала совету — бросила все чашки-плошки, как есть, и легла спать.
9. Чай, кофе и суровый сыщик
9. Чай, кофе и суровый сыщик
Наутро оказалось — я забыла предупредить Надежду о том, что мне на работу к восьми. А спать возле печи оказалось намного лучше, чем до того, вот я и спала.
В итоге собиралась, как заполошная, что-то глотала на ходу, с поклоном приняла завёрнутый в чистую тряпицу хлеб с салом. Оделась, собралась и шмыгнула тенями прямо в кабинет Брагина.
Там уже зевал возле печи Василий, и более никого не было.
— Доброе утро, — я сняла шубу и опустилась на стул.
Господи, спать-то как хочется! И что, вот прямо сейчас — идти и что-то делать, да?
Да, делать. Но…
— Вася, а чаю с утра можно? Прежде чем приступить к делам нашим неотвратимым?
— Отчего нет-то, сейчас сготовим.
Тут же на печи угнездился железный чайник побольше, а второй, поменьше, он сходил и где-то сполоснул, и высыпал туда остатки заварки из банки.
— Надо не забыть напомнить Иван Дмитричу, что чай-то кончился совсем.
— Что-что напомнить? — к нам вошёл предмет разговора, холодный и продрогший. — Доброго утра вам, Ольга Дмитриевна.
— И вам тоже. Чай у нас закончился.
— А сейчас Василия зашлём куда-нибудь, скажем — по делам пошёл.
