Поначалу прорывались прежние навыки, я их давила — мне же здесь жить, нужно делать, как правильно здесь. Опять же, кто-то мог заглянуть в ту лекцию, и начать спрашивать — что за каракули.
А тут, видимо, холод и усталость добили, и вылезло то, что долго лежало под спудом, и здравствуйте, Ольга Дмитриевна, вы так глупо спалились.
— Так вышло, — пожала я плечами.
Он хищно огляделся, щелчком пальцев поставил завесу от прослушивания и спросил:
— Это язык вашей родины, я верно понял?
Что теперь? Сама виновата.
— Верно.
— Раньше… вы не подтверждали моего предположения о вашем происхождении, но и не опровергали его, — и смотрит пристально.
— Думаете, это легко — взять и рассказать? — усмехаюсь в ответ. — Когда вообще ничего вокруг не понятно?
— До сих пор не понятно? — приподнял он бровь.
— Теперь уже в меньшей степени, — отвечаю, берусь за чашку с чаем. — Берите чай, а то льдом покроетесь. Здесь прохладно, мягко говоря.
— Действительно, прохладно. Почему? — нахмурился он."
"— Мощности печи не хватает на эту площадь.
— А в спальне?
— Да примерно так же.
— Дозвольте взглянуть.
Я пожала плечами и кивнула на открытую дверь. Он вошёл, понюхал воздух, потрогал печь.
— Так, я подумаю, что тут можно сделать, или спрошу тех, кто поумнее в таком деле. Пока же давайте ставить вашу кровать рядом с печью.
И пока я собирала какие-то слова о том, что её пододвинуть-то целое дело, потому что железная рама и изголовье с изножьем тоже кованые, он собрал меж ладоней клуб серебристой силы, потом как-то её переформатировал… и передвинул клятую кровать боком к печке, не притронувшись к ней и пальцем.
К чести хозяек, под кроватью оказалось чисто.
— Полить вам на руки? — спрашиваю.
— Полейте, — соглашается он.
Я лью из кувшина на его ладони, смотрю — обручального кольца нет как нет. Впрочем, а вдруг просто не носит? У меня дома тоже некоторые говорят, что им неудобно и не подходит. Впрочем, другие-то он кольца как раз носит, три штуки. Так, не о том я думаю, вовсе не о том.
Новой порции горячего чая он прямо обрадовался, взял чашку, и тоже явно грел пальцы — прямо как я поутру, а потом ещё в перерыве на работе.
Тоже, наверное, с самого утра на ногах, подумалось мне.
— Что ж, раз я не в силах прочесть ваши мудрёные записи, Ольга Дмитриевна, вам придётся самой изложить мне, о чём там говорится. Точнее — о ком.
— Да, конечно, — я тоже глотнула чаю и взялась за лист.
Рассказала по порядку — кто был, что говорил, каковы мои предположения о причинах кончины.
