Город назывался так."
"— И если бы не терпение доктора Зимина, и не ряд случайностей, всё было бы совсем иначе.
— А где вы встретили Мишу?
— В больнице у Василия Васильевича. Он прибыл туда по служебным делам, и вместе с Зиминым они пытались помочь мне вспомнить, а по факту — понять, где я нахожусь. В момент перехода я сильно ударилась головой, и уже здесь меня ограбили — украли сумку с документами, верхнюю одежду и ботинки. Ботинки и документы Миша вернул. А избежать преследования неприятного человека помог Зимин.
— Значит, это была судьба, — улыбнулся Куницын. — Матушке удалось сообщить, что родилась девочка, и в честолюбивых мечтах я видел, как мы породнимся с Севостьяном. Потому и уговорил его на помолвку, я не сомневался, что мне удастся вернуться и доставить сюда и Любу, и дочь. Но всё вышло совсем не так. А как пробудилась ваша сила?
— Это тоже случайность, — сказала я. — Связанная с моей нанимательницей, Софьей Людвиговной.
— Вот и расскажите, будьте любезны, что там за история, — произнёс появившийся в дверях Соколовский-старший.
— Потому что в её смерти обвиняют Михала.
— Кто обвиняет? — сощурилась я.
— Автор доноса, до последнего желавший остаться неизвестным, — усмехнулся Севостьян Михайлович.
— Ну так и спросить — присутствовал ли он там, видел ли, как всё было, и в каком месте прятался, что самого не зацепило, — буркнула я.
Только не хватало — придумывать о том, что случилось в ту ночь! Наверное, потому меня и допрашивал ревизор Васин — хотел послушать, что скажет непосредственная участница тех событий.
— Спросили, — кивнул старший Соколовский. — А теперь желаем послушать участников событий.
— Лёля, рассказываем всё, как есть, — произнёс Миша за спиной.
— Куда доктора дел? — спросил его отец.
— У него ещё кто-то требует немедленного внимания, потому от ужина он отказался, — пожал Миша плечами. — И я тоже хочу послушать — как так сталось, что меня обвинили в смерти госпожи Серебряковой. Я для чего сохранил в магическом кристалле допрос — именно для того, чтобы ни Лёлю, ни меня о событиях той ночи и разных глупостях вовсе и не спрашивали.
И что же, потеряли тот кристалл? Болотников обычно не теряет ничего важного.
— Не потеряли, но кое-кто в великой обиде на тебя скрыл это важнейшее доказательство, не то просто спрятал, не то вовсе уничтожил, — сообщил Севостьян Михайлович.
— Как уничтожил? — не поняла я.
— Может, и не уничтожил, но выбросил, или ещё что там можно было сделать, — пожал плечами Соколовский.
