Говорила, что я должен остаться с ней, жениться по её обычаю — без церковного благословения, пойти куда-то служить… наверное, так и нужно было сделать, тогда бы я был с вами обеими. Но я хотел, как лучше, я хотел забрать её сюда, к себе, поселить в своём доме, холить и лелеять, и заботиться. И смотреть, как растёт наш ребёнок, и учить его всему, что положено уметь магу.
— А если бы ребёнок не унаследовал способности? — я ж могла родиться как мама, обычным человеком, простецом.
— Непременно унаследовал бы, — убеждённо произнёс Иван Алексеевич.
— Первый ребёнок в нашем роду обязательно наследует способности. Второй или третий уже могут и не унаследовать, но первый — непременно. А второго и остальных не случилось.
— А почему… Ирина? Вы так договорились с мамой? — а мама не исполнила, судя по всему.
— Да, мы говорили, что если родится мальчик, то будет Алексей, а если девочка — то Ирина. Но вышло… как-то иначе.
— Мне дали отчество и фамилию по деду, маминому отцу.
— Я видел его однажды, Люба нас знакомила.
Мне показалось, что я ему не понравился.
Уж наверное, насколько я помнила деда, ему не мог понравиться человек, не пойми откуда взявшийся, не имеющий понятной специальности и работы. А Иван Алексеевич у нас там оказался именно таким. Это здесь он принадлежит к какому-то там роду, нужно бы узнать о том побольше. А дома…
— Вы бы понравились, если бы могли понятно сказать, где работаете, сколько зарабатываете, какие у вас перспективы на дальнейшую жизнь. А вы, как я понимаю, не могли.
— Не мог.
Люба была рационалисткой и материалисткой, она и слышать не захотела, когда я попытался объяснить ей про магию и высшие силы.
— Понимаю отлично, — рассмеялась я. — Я и сама долго не верила, оказавшись здесь. Мне прямо говорили, а я всё не верила. И далеко не сразу поняла, что в наставлениях бабушки Рогнеды был смысл, совершенно определённый смысл.
— Как вы оказались тут? Расскажите, — он жадно впился в меня взглядом.
— Я не знаю механизма перемещения, если вы об этом, — покачала головой я.
— Дома я искала работу и ходила на собеседования. И после одной неудачной встречи случилось землетрясение. Я в тот момент находилась в лифте, лифт оборвался и упал, мне так показалось. А очнулась я уже в Егорьевском переулке, в Иннокентьевском. Я словно провалилась в точно такой же город, каким был Иркутск, только — сто с небольшим лет назад. И — это не был наш Иркутск, потому что в нашем не было магии. И мне потребовалось время, чтобы понять всё это.
— Верно, Иркутск.
