Но пробудилось висевшее на стене чучело рыси и загрызло ближнюю женщину Антонию, помогавшую хозяйке в тёмных делах. Сама хозяйка успела огородиться, а Ольга Дмитриевна сознанием провалилась в тени. Так было, когда я пришёл. А после — госпожа Серебрякова сама сняла свой поддерживающий силы артефакт-накопитель, и прервала таким образом свою жизнь. И все её обстоятельства мы узнали уже путём посмертного допроса.
— А что же вы? — Куницын взглянул на меня.
— Получила обратно свой амулет и вернулась в мир. Выслушала историю Софьиной жизни.
И несколько дней после того приходила в себя, — честно ответила я.
Рассказывать о том, чем тогда завершилось у нас с Мишей, не хочу и не буду. И он, похоже, тоже не хочет, вот и правильно.
Он улыбнулся мне и продолжал — о телах прежних компаньонок, о том, как осталась кучка пепла, и как опустили тот пепел в реку под лёд, и о том, как он написал рекомендательное письмо Пуговкину, потому что мага-некроманта необходимо учить.
— И вообразить не могу, как это — если сила пробуждается в двадцать пять лет, — качал головой Куницын.
— Наверное, непросто.
— Да, я уже поняла, что представляю собой некое исключение. Но я старалась учиться, чтобы не отличаться от прочих, — пожала я плечами. — Так что могу ещё и спасибо Софье Людвиговне сказать — без её нападения я бы ещё долго ничего не знала о своей силе.
— Хорошо, об этом понял, — кивнул старший Соколовский. — Дальше давайте. Что там было с Бельским?
— Началось с непонятных смертей. Как раз приехал свеженазначенный Пантелеев, и Ольга Дмитриевна вернулась из Москвы.
Тут-то мы и столкнулись с тем, чего ранее не видели, — говорил Миша.
Мне тоже пришлось подключиться и рассказать о допросах, точнее о том, что покойные не желали и не могли отвечать, о том, что рассказала Надежда, и о личной встрече с лисодемоном прямо на нашей улице. Миша подхватил — рассказал о знакомстве с Бельским и о том, как тот объявился в Сибирске. О схватке в день бала в Общественном собрании. И о том, как поймали лисицу, и кто нам в том помог.
— Если кто-то сомневается — нужно расспросить госпожу Аюну. Сомнения сразу отпадут, — сказала я.
— Старшая? — изумился Севостьян Михайлович. — Сама пришла и помощь привела?
Его друг только удивлённо качал головой.
— Именно, — кивнул Миша. — И мы с Ольгой Дмитриевной после ещё и были её гостями.
— Там, что ли, где франкийская крепость стояла? — заинтересовался его отец.
— Да, но мы были не вполне здоровы и сильны, и в ту крепость не поднимались.
