Глаза только матушкины, — сообщил он старшему Соколовскому.
— Разглядел, называется, — усмехнулся тот. — И то слава богу. Не знаю, на мой взгляд, барышня — вылитая Рогнеда Витольдовна, особенно когда берётся колдовать. Я был на её выпускном экзамене от министерства, — пояснил он потрясённому Куницыну. — Барышня одарена весьма и весьма, и, как я понимаю, служит усердно и справляется. Верно я думаю? — пронзил он взглядом сына.
— Верно, так и есть, — произнёс тот.
— Ладно, побеседуйте тут, — старший Соколовский поднялся и вышел, в той стороне, я уже знала, библиотека.
И мы остались втроём — Миша, этот непонятно откуда взявшийся Куницын и я.
— Что, чёрт возьми, происходит? — я хотела выразиться сильнее, но подумала и в последний момент не стала. — Миша?
— Я бы сам понимал, — мой прекрасный Миша тоже выглядел как из-за угла мешком напуганный. — Отец и Иван Алексеевич явились вчера вечером в связи с доносом и расследованием, а потом ещё помогли нам в Александровском. И почему вдруг отцу стали интересны твои родители, и откуда он знал твою бабушку — я пока не понимаю.
— Оттуда, Мишенька, что бабушка Ольги Дмитриевны моя матушка, — тихо произнёс Куницын. — Ты не мог быть с ней знаком, потому что она… она была далеко. Потому что растила мою дочь. И… как я понимаю, вырастила и выучила.
И вот тут я, что называется, охренела. Закрыла ладонями непроизвольно раскрывшийся рот и не могла произнести ни звука.
— Вы хотите сказать, что Лёля — ваша дочь? — мне показалось, что Миша сейчас кого-то в лучшем случае встряхнёт, а то и что посильнее сделает.
— Я просто не нахожу слов, — честно сказал Куницын. — Потому что я искал способ вернуться туда, где осталась Люба, но мне это не удалось. Я никак не мог нащупать нужное место или нужное время. И даже такой неплохой ориентир, как родная кровь, не помог мне нисколько. Наверное, потому, что ни мать моя, ни дочь не пользовались магической силой. Я думал, что вернусь, что вернусь скоро, и останусь с Любой, но у меня не вышло.
Вышло у матушки, и она даже смогла известить меня, что у неё получилось. А после — как отрезало. Ни один путь не приводил меня туда, куда я хотел. А искал я долго.
— Вы хотите сказать, что были у нас попаданцем? — брякнула я первое, что пришло мне в голову.
— Кем-кем? — уставился он на меня.
— Так называют людей, попавших из одного мира в другой, и ещё в этом другом — в непростую ситуацию.
Он рассмеялся."
"— А ведь хорошее название, верное.
