— Как похоронили — так и вскроете, — пожал плечами чиновник. — Надо ж разобраться, что случилось.
— Не по-людски это, — вздохнул урядник.
— А убивать-то, несомненно, по-людски, — жёстко усмехнулся чиновник. — Ступай. Жду доклад как можно скорее.
Его высокоблагородие Семён Игнатьевич Пантелеев, в недавнем прошлом гвардейский ротмистр, ныне глава губернской сыскной полиции, вышел следом за урядником из дома, где аккурат перед его приездом местные жители обнаружили жертв преступления. Никто ничего не видел, не слышал и не знал — и это при том, что дома по улице стоят близенько, едва ли не один к другому, потому что места в распадке немного, не до жиру.
— Есть ли родственники у погибших Вешкиных? — спросил он у собравшихся на улице соседей.
— Да вроде есть где-то в Николаевском заводе, что ль, — сказал хмурый мужик из толпы.
— Быстров! — окликнул Семён Игнатьевич урядника. — Известить родных!
— Будет сделано, ваше превосходительство, — кивнул тот, и пошёл дальше, в местное присутствие, писать доклад.
И пусть поторопится, что ли.
* * *— И отчего же, уважаемый Матвей Миронович, жертвы не были осмотрены ни судебным медиком, ни магом-некромантом? Хотя бы для того, чтобы не плодить сверх меры слухи. Знаете, чего я на выезде наслушался? И что вампиры пошаливают, и что нежить чуть ли не в открытую средь бела дня по улицам ходит.
Матвей Миронович Болотников оглядел своего собеседника, с которым делил ужин. Молод, тридцать три всего, маг, служил в гвардии, много болтал — и доболтался, что получил назначение в Сибирск главой сыскной полиции.
Три недели рыскал по окрестным уездам, далеко забраться пока не успел, но явно желает лично удостовериться, что без него дела шли из рук вон плохо и люди не служили, живота своего не щадя, самое малое баклуши били, а то и что похуже творили.
Правда же была в том, что губерния велика, а образованных, подготовленных и готовых служить далеко от столиц людей раз-два, и обчёлся. Ишь, подать ему судебных медиков и некромантов, значит. Откуда только взять?
— А вы, Семён Игнатьевич, слушайте, конечно, нужно это, в нашем деле — особенно, но — делите услышанное надвое.
А то и натрое, или поболее. Вам расскажут сейчас столько, до конца года не переварите.
Болотников подцепил вилкой маринованный гриб — крохотный и сопливый, необыкновенно вкусный. Взглянул на собеседника.
— Как же, а правда? А служба? — встрепенулся тот.
— А служба с правдой никуда не денутся. Люди горазды и приврать, чтобы заинтересовать приезжего чиновника.
