— У вас ко мне какое-то дело, сударыня?
— Минуточку, ваше высочество, — Екатерина сладострастно запустила руку за край лифа и, пошуршав там пальчиками, извлекла на свет маленькую записную книжицу в бархатном переплете с золотом на концах и полистала ее, — кажется, у меня свободны два танца — третья мазурка и четвертая кадриль.
— Вы — и опасаетесь остаться без достойного партнера на балу? — с иронией поинтересовался Александр, невольно следя взглядом за ее нехитрыми манипуляциями.
— Боевые офицеры — все такие увальни! — игриво улыбнулась обольстительная Нарышкина.
— Государь считает, что на балах в Зимнем должны присутствовать, прежде всего, доблестные воины, а не светские кавалеры.
— Так вы согласны? — атласный коготок фрейлины тут же принялся перелистывать странички записной.
— Увы, — развел руками Александр, — сегодняшние танцы я обещал принцессе.
— А вдруг вам не захочется столько с ней танцевать? — в руках у невозмутимой Нарышкиной откуда-то появился миниатюрный золотой карандашик.
— На что вы намекаете?
— Дама вполне может наскучить, если танцевать с нею весь вечер.
— Даже если эта дама — моя невеста? — Александр прищурился и искоса посмотрел на фрейлину.
— Однако невеста — еще не жена, — Нарышкина сложила губки бантиком и вытянула их вперед, как для поцелуя. — Стоит ли заранее себя закабалять?
— Закабалять? Так вот как вы думаете о предназначении императрицы?!
— Я не думаю, я рассуждаю, абстрактно, так сказать, — пожала плечами Екатерина. — К тому же не каждая невеста становится женой.
— А вы весьма смелы в своих рассуждениях! Не боитесь, что кто-нибудь уловит в ваших мыслях крамолу?
— Крамола — это то, что запрещено, а я имею далеко идущие полномочия…
— И насколько далеко? — спросил Александр, властно притягивая Нарышкину к себе.
— Настолько, что позволю себе еще немного осмелеть, — Екатерина прижалась к нему и подставила лицо для поцелуя.
Устоять перед нею было невозможно, и Александр с грубой страстью приник к ее губам. Нарышкина ответила ему с завидным пылом и безотказностью, всем существом демонстрируя готовность к самоотдаче.
Но Александр прервал поцелуй так же бесцеремонно, как и ответил на ее порыв.
Более не сказав ни слова, он отстранил Нарышкину от себя и ушел, не оглядываясь. Наследник разозлился — податливая Нарышкина была ему неинтересна. Ее ухищрения выглядели чересчур простыми, а уловки — наивными. Александр же всегда хотел иного — тайны, флера, романтических встреч и немного волнения.
