Ты живешь, как ты хочешь, а я – как я хочу.
– Думаю, что ты нарушил все заповеди Господни, какие есть. Вот твой грех.
– А я не подряжался их соблюдать, я не верующий. Это что, криминал? Я свободная личность. А может, я анархист и не признаю законов и государства?
– Болтун ты, – беззлобно прокомментировал отец Василий. – Помимо заповедей Господа, есть еще и законы общества, которые запрещают творить зло. Эти законы ты тоже нарушил. Живешь в обществе – соблюдай его законы. Не хочешь – живи один в лесу.
– А почему это я должен отказываться от благ цивилизации? Цивилизация создала их для всех и для каждого в отдельности.
Имею полное право.
– Заткнись! – злобно буркнул коренастый, и Клещ послушно замолчал.
– Хотя бы с дисциплиной все в порядке, – усмехнулся отец Василий. – Уже большое дело.
* * *Отец Василий сидел в доме местного участкового и задумчиво крутил в руках граненый стакан с водкой. Был он в футболке и спортивном костюме. Даша Кузнецова и слышать не хотела никаких возражений, забирая в стирку пропыленные и испачканные в саже рясу и подрясник.
Капитан милиции Афанасий Петрович Рогов крутил одутловатым лицом и одобрительно посмеивался, то и дело поглаживая реденькие светлые волосы на темени:
– Никогда такого не слышал, чтобы священник в одиночку повязал двух беглых урок, да еще и сам отконвоировал. Дела! А зато какой эффект на верующих произвело! А? – участковый хлопнул себя по колену. – А что же я, голова садовая! Ведь у меня и капустка квашеная есть, бочковая.
Рогов, крякнув, поднялся и пошел в сени.
Был Афанасий Петрович тяжел, видно, что пьющий.
Когда на глазах будущих прихожан, собравшихся на встречу с новым батюшкой у входа в правление, отец Василий появился в обществе заплаканной Дарьи Кузнецовой и двух страшных, связанных, с окровавленными лицами уголовников, то тишина образовалась, не к ночи будет сказано, гробовая. Эффект, конечно, был ошеломляющий. Благо и участковый оказался на месте. Он тут же связался по телефону с районом. И оказия нашлась весьма кстати: по реке как раз проходил катер водной милиции.
Водникам по рации передали забрать беглых, и теперь к полуночи в селе все улеглось и успокоилось, если не считать всяких слухов и пересудов про нового батюшку да беду, от которой он уберег Дашку Кузнецову.
– Во! – поставил на стол Рогов тарелку, накрытую чистой тряпочкой. – Угощайся, батюшка.
– Да хватит уже, Афанасий Петрович, – с укоризной заметил священник. – Тебе ведь завтра на службу.
