Добравшись до города без приключений, гвардейцы заняли один из лучших постоялых дворов неподалеку от рынка и, моментально обжившись, как это умеют люди, привыкшие много путешествовать, собрались в общем зале на совет.
Решать, кто из мастеров на что способен и говорит ли он правду, должны были сами ветераны, по долгу службы знавшие много различных ремесел. В замке требовались и ткачи, и бондари, и столяры, и многие другие мастера. Решено было не брать только кузнецов. Об этом Ал-Тора просил Разман, утверждая, что мастеров пока хватает, и для расширения дел нужно сначала построить новые кузницы.
Можно было приобрести только ювелиров.
Гвардейцы успели выпить только по кружке вина, когда двери распахнулись от мощного пинка и в зал ввалилось разом человек десять самого разношерстного народа. Верховодил этой ватагой крепкий купец средних лет в пропыленном плаще, накинутом поверх шелковых одеяний ярких, кричащих расцветок. За широким кушаком торчала кривая сабля карабелла.
Все остальные были одеты менее роскошно, но добротно, а на пальцах и в ушах поблескивало золото.
Единственным, что роднило всю группу, было оружие. За поясом каждого вошедшего торчала сабля и кинжал.
Ввалившись в харчевню, купец с порога заорал:
– Эй, хозяин, вина и лучшие комнаты мне и моим людям!
– Простите господин, но все комнаты заняли вот эти люди. Они сняли постоялый двор и харчевню на все время, пока будут в городе.
– Вот эти? – небрежно ткнул пальцем купец в сидевших за столами гвардейцев.
– Они самые, господин.
– Так избавься от них.
– Но как?
– Это твое дело. Я вернулся в город и хочу повеселиться.
– Я не могу выгнать этих людей. Они оплатили свой ночлег, – неожиданно твердо ответил хозяин.
– Тогда мы их выгоним, – небрежно бросил купец, направляясь к ближайшему столу.
– Эй, вы. Собирайтесь и отправляйтесь искать себе место. В этом постоялом дворе остаюсь я и мои люди.
– А если нет? – небрежно спросил один из ветеранов.
– Ты, что, старик, совсем ополоумел? Жить надоело? А ну живо выметайтесь, пока я не приказал вас выбросить! – взревел купец, обнажая саблю.
Это послужило сигналом всем гвардейцам. В мгновение ока все тридцать ветеранов обнажили оружие. Никто из вошедших не успел даже пошевелиться, когда у горла каждого оказался отточенный до бритвенной остроты клинок.
Медленно поднявшись, Ал-Тор подошел к купцу и, заглянув ему в глаза, устало покачал головой.
– Как же вы мне все надоели.
– Кто все? – прохрипел купец, испуганно косясь на прижатый к его горлу меч.
