Убедившись, что дело сделано честно и все довольны, юноша подозвал к себе старосту и хозяина харчевни.
– Значит так, ты, – ткнул он пальцем в трактирщика, – выделишь ей и девочке нормальную комнату. Негоже раненому ребенку в чулане ютиться. Ты, – перевел он палец на старосту, – проследишь, чтобы все было исполнено точно и как только девочка оправится, отправишь их в замок с первой же оказией. Все ясно?
– Все, мастер, – поклонился староста, – все исполню, как велели, а если этот взбрыкнет, самого из деревни выгоню.
Детьми своими клянусь, – истово пообещал крестьянин, не сводя с юноши восторженного взгляда.
Вздрогнувший от такого обещания трактирщик молча поклонился и, насупившись, вернулся за стойку. Увидев его гримасу, десятник молча поднялся и, подойдя к стойке, принялся что-то тихо втолковывать толстяку. Отпустив старосту, юноша повернулся к женщине.
– Приедешь в замок, сразу ступай к управляющему. Скажешь ему кто ты, он определит тебе место для житья. Рядом с замком сейчас много всякого народа, в том числе и женщин.
Так что, думаю, работа тебе найдется. Во всяком случае, голодать точно не будете.
– Спасибо вам, мастер, – со слезами на глазах произнесла Власта, делая попытку снова опуститься на колени, но Ал-Тор решительно пресек эту попытку.
– Не смей! Ты свободная женщина, а не рабыня. А мне эти почести не по нутру.
– Как же тогда я могу выразить вам свою благодарность? – растерянно спросила женщина.
– А вот приедешь в замок, устроишься и сошьешь мне пару рубашек шелковых.
А то мне скоро носить нечего будет. Свои-то я уже почти все истаскал, – усмехнулся Ал-Тор.
– Вам, мастер, я не пару, а двадцать пар сошью, да таких, что сам император позавидует, – улыбнулась в ответ Власта.
– Вот и договорились, а теперь ступайте, похоже, она уже совсем спит, – указал юноша на прижавшуюся к его груди Нату. Пока взрослые обсуждали свои проблемы, успокоенная и накормленная девочка мирно уснула, уютно устроившись на груди своего спасителя.
Поднявшись, Власта осторожно взяла дочь на руки и медленным шагом направилась к дверям. Повернувшись, Ал-Тор увидел, какими глазами провожает ее десятник, внимательно слушавший весь их разговор и буквально вспыхнувший от радости, услышав решение юноши.
– Ну чего сидишь, как пень? – неожиданно напустился на него Ал-Тор. – Вот, держи. Дашь ей на дорогу и на житье здесь. – Юноша вложил в руку растерянного десятника два золотых.
