Они ведь не наши.
– Кто они, и почему не ваши? – тут же насторожился Такеши.
– Она да мать. Пришлые они. С месяц назад в деревне объявились. Девчушка в дороге простыла, вот они тут и остановились. Только поправилась, и вот опять. А мать, женщина работящая, кому постирать, сшить, прибрать, за любую работу берется. Да вы с ней мастер можете и сами поговорить. Она тут в харчевне обитает. Там, на задворках, в чулане обе и живут.
– Ладно. Потом поговорим, не до меня ей сейчас. – Отмахнулся Ал-Тор.
В харчевне стали собираться крестьяне.
Осторожно входя, мужчины низко кланялись и отступали к стене, смущенно переминаясь и не зная, куда девать руки. Староста быстро оглядел вошедших и молча выложил на стол узелок.
– Это что? – спросил Такеши, ткнув в узелок пальцем.
– Я тут подумал, мастер. Деньги вы нам отдали большие, вот пусть дележ у вас на глазах и будет. Чтоб, значит, не сомневались и чего плохого про меня не подумали.
– Ладно уж, хитрец. Давай, дели, а я посмотрю, – усмехнулся Ал-Тор.
Староста развязал узелок и стоявшие у стены крестьяне ахнули, увидев такое количество денег разом.
Подзывая крестьян по одному, староста принялся оделять их монетами. Узнав, что это за деньги и за что их получили, крестьяне принялись поочередно бухаться на колени, сжимая в мозолистых кулаках нежданное богатство и не веря своему счастью.
Пока длилось это действо, из купальни начали выходить отмывшиеся ветераны. Неожиданно в харчевню вошла высокая, статная женщина средних лет, ведя за собой белокурую девочку. Весь вид вошедшей говорил, что это не простая крестьянка.
Лицо ее не утратило былой красоты, поношенная, но чистая одежда, и длинная, до пояса, толщиной с руку коса, цвета воронова крыла, обильно припорошенная сединой, переброшенная через плечо.
Молча подойдя к Ал-Тору, женщина опустилась на колени и осторожно взяв его руку, прижалась к ней губами. Девчушка, закусив губу, осторожно опустилась на колени рядом с женщиной и уткнулась лбом ему в ногу.
– Вы что делаете? А ну встаньте обе! – растерянно проговорил юноша, переводя взгляд с женщин на Такеши.
– Мне просто нечем больше отблагодарить человека, спасшего мою дочь, – со слезами на глазах ответила женщина, не выпуская руку Ал-Тора. – Одна она у меня осталась. Больше никого нет.
– Встань, женщина, – тихо сказал Такеши.
Мать осторожно подняла девочку на ноги и встала сама.
– Присядь, выпей вина и расскажи о себе, – сказал юноша, делая знак гвардейцам. Десятник, не сводивший с нее глаз, быстро наполнил стакан.
