Не сжигай себя так. Не надо. Может, все не так плохо будет?"
"– Хотелось бы верить. Но я уже сказал, если что, повтора не будет. Не для того я стал воином, чтобы всякой зазнавшейся швали кланяться.
– Это верно. Кстати, о зазнайках. Я тут с тем кинжалом поговорил. Ты ведь его как в оружейную закинул, так в руки и не брал. Самое смешное, что подействовало. Согласен он тебя обучать.
– Думаешь, стоит с ним связываться? Вдруг из вредности неправильные движения покажет?
– Прости, брат, но такого быть не может.
Он ведь старейший, а за такую подлость можно и перед сходом предстать. У нас тут теперь старейших, целых две дюжины. Гердан им все рассказал, так что, мы с тобой теперь знаменитости.
– Что-то ты последнее слово как-то невесело выговорил? В чем дело? Рассказывай.
– Да так, ничего нового, – попытался отвертеться клинок, но Ал-Тор не собирался отступать.
– Говори, брат. Они снова не хотят принимать тебя за своего?
– Да. Они местные, понимаешь. Для них мой вид, отступление от всех местных канонов.
У них тут все по-другому. Такие, как я, редкость. Диковина. Не хотят они понимать, что где-то могут быть и другие, не такие как они. А то, что мы с тобой кровью кованы, приводит их просто в экстаз. Они даже не звенеть, дребезжать начинают от возмущения, – грустно закончил клинок.
– Так, может, продать их всех к ифриту? Оставить только тех, кто готов тебя принять, а остальные пусть болтаются по свету, сами себе пристанище ищут. Может, поумнеют.
– Нельзя так. Получится, что я, пользуясь нашим братством, от неугодных избавляюсь.
– Что значит от неугодных? В замке для них ты хозяин. Не устраивает хозяин, не нравится жилье, катитесь, все дороги открыты.
– Замок их как раз устраивает. Мажордом к оружейной пару мальчишек приставил. Каждый день пыль смахивают, полируют, смазывают. Чем не жизнь? Их больше хозяин не устраивает.
– Ну вот пусть и убираются. Не будет здесь другого хозяина. Не будет и точка. Так им и скажи.
Хотя нет. Я сам скажу. Я так понимаю, что они меня все услышать могут?
– Уже услышали. У тебя мысль звонкая становится, когда злишься. Далеко слышно.
– Вот и отлично! Для всех говорю, этот клинок ковался под мою руку, он мой кровный брат. И плевать мне на ваши порядки. Это наш дом, и здесь будет только так, как мы решим, и никак иначе. Надеюсь, все уяснили?
– Даже те, кого с вами нет, – неожиданно раздался гулкий, как удар колокола, голос.
