Сколько?
– Ты смеешься надо мной, сынок? Как можно купить что-то у себя самого?
– Почему у себя? – растерялся Ал-Тор.
– Да потому, что отныне, с того момента как ты предложил мне кров, все оружие, мебель, посуда, библиотека и вообще все, что было моим, принадлежит тебе. Считай, что это мое завещание. В серые миры это все не заберешь, а мне будет приятно, что все собранные мной редкости достались сыну моего друга, который сможет это все сохранить.
– Спасибо. Ты не пожалеешь о своем решении. Даю слово.
– Не сомневаюсь, сынок, – улыбнулся старик.
Убрав кинжал в ножны, Ал-Тор вышел на улицу и быстрым шагом направился в сторону борделя. Такеши тут же пристроился рядом, закинув нагинату на плечо. Юноша снова отключился от всего окружающего и мысленно позвал меч.
– Ну а теперь объясни мне, стальной, зачем ты заставил меня взять этот кинжал?
– Ты так и не понял?
– Нет.
– Это драконий клинок.
– И что? Зачем он мне?
– Этот клинок способен резать железо, как масло. Научись понимать его, и сможешь многому научиться.
– Чему, например?
– Кинжальный бой, это не схватка на мечах. Тут все по-другому, дистанция, скорость, блокировка. Этому не научишься просто так. Этому должен учить мастер.
– И ты считаешь его мастером?
– Этому кинжалу больше лет, чем вам всем, вместе взятым. Главное, услышать его. Если, конечно, он захочет говорить с тобой, – добавил клинок, подумав.
– А с чего ему отказываться? Наша с тобой жизнь намного интереснее, чем просто так пылиться в оружейном шкафу, вспоминая прошлое и покрываясь ржавчиной.
– Драконьи клинки – это аристократы даже среди нас, муаровых. Потому и характер у них один другого лучше, – ответил меч, выделив последнее слово.
– А почему они аристократы?
– Они либо закаливаются, либо ломаются. Третьего не дано. Потому и стоят они целое состояние, и встречаются редко.
– Ну не знаю. Мы с тобой уже второго встречаем, и всего-то за полгода.
– Сам удивляюсь, ведь такие встречи большая…
– Эй ты, переросток, с кем это ты там болтаешь? – прервал речь клинка грубый окрик.
– С моим, нашим носителем, старейший.
– Что ты несешь, железка ржавая? Как можно говорить с этой обезьяной? С каких пор носители начали понимать нормальную речь?
– Мы кованы кровью, старейший, – отвечал клинок. Несмотря на явную грубость, Ал-Тор слышал явное почтение в голосе своего меча."
"– Это какой же недокованный повитуха взялся за подобное дело? Да за такое его на десять частей разрубить мало. Он же привязал тебя к этой обезьяне.
