А ты и рад, лом-переросток. Ну-ка открой остатки своих мозгов пошире, я посмотрю, из чего тебя полоумного ковали, – приказал кинжал, и Ал-Тор почувствовал возросшее давление на свое сознание. Не выдержав такого откровенного хамства, юноша прикрыл сознание свое и клинка, сопротивляясь вмешательству.
– Это еще что такое? Я же сказал, раскройся.
– Это не он, – ответил Ал-Тор, отвечая нажимом на натиск, – это я закрыл нас обоих. Та самая обезьяна, которая не умеет разговаривать. А теперь слушай меня внимательно. Я и мой клинок – одно целое.
И если ты не уважаешь его – значит не уважаешь и меня, а за это я могу и поквитаться с тобой. Вот возьму и не посмотрю, что ты стоишь дорого, закину в ближайшее болото, будешь гнить там до скончания времен. Не хватало, чтобы еще всякое оружие меня унижало! Железка недоточенная!
– Да как ты смеешь?!
– Ай, заткнись. Ты без нас ничто. Просто вещь. Только мы, носители, можем доставить тебя в нужное место или просто смахнуть с тебя пыль. Не возьмись я за рукоять, так и будешь пылиться в оружейном углу.
Это для него ты может и старейший, а для меня просто вещь. И не такая уж и великая.
– Лучше, таких как я, нет. Никакое другое оружие не может сравниться с нами по остроте и прочности.
– Ерунда. Не так давно мы разрубили такой клинок и не сломались. Оба. Так что лучше заткнись и подумай про болото, – зло ответил Ал-Тор и закрыл сознание.
Спустя несколько минут он почувствовал легкий внутренний толчок. Так звал его меч, когда хотел предупредить об опасности.
Открывшись, юноша впустил сознание меча в свой мозг.
– Ну?
– Зря ты с ним так. Он все-таки старейший.
– Хам он, а не старейший. Влез в семью, да еще и командует. Пусть делает, что говорят, иначе точно в болото спущу.
– Не стоит его злить. Он ведь может и отказаться учить тебя.
– Обойдусь. Он не единственный кинжал на свете. Думаю, в коллекции старика еще пяток старейших найдется. Может, и не драконьих, зато повежливее.
– Пойми, он лучший.
– Может быть, не спорю, но это не повод унижать всех подряд.
Честно говоря, я и тебя не понимаю. Чего ты перед ним унижаешься. Он же обижает тебя. Переросток. Сам недомерок.
– Не злись, брат. Но я ведь вправду не похож на других. Больше обычных и меньше двуручных. Такие, как я, редкость в этих местах.
– Знаю. Но это не значит, что они могут издеваться над тобой. Ты мой. Мой клинок, выкованный под мою руку. Такой, какой нужен мне. Чего им еще надо?
– Ничего. Забудь об этом. Просто дай мне имя.
