Осталось только створки раздвинуть, – ответил лейтенант, явно робея.
– Поздно. Они уже добрались до солончака. Теперь догонять можно будет только с рассветом. Быстро в казармы. Поднять и посадить в седла всех. Выходных, свободных от заданий, отпускников, больных. Всех. Должна набраться полная полусотня с десятком. Ты понял, лейтенант?
– Так точно, ваше сиятельство!
– Тогда, какого ифрита ты еще здесь? Марш! – рявкнул командир отряда, и лейтенант кубарем скатился с лестницы. Следом раздался заполошный треск подков по каменным плитам мостовой.
– Лишь бы башку себе не свернул от усердия, объясняйся потом с его папашей, – проворчал командир и быстро спустился вниз.
Злосчастных караульных уже окатили водой из лошадиной поилки, приводя в чувство, и, не развязывая, выстроили перед караулкой. Увидев подошедшего, старший караула вздрогнул и тихо простонал:
– Только не это! Иштар великая, сам Слоновья Нога.
Человек, носивший столь необычное имя, услышал сказанное и зловеще усмехнулся.
– Похоже, ты меня знаешь, десятник.
– Да, ваша милость, – судорожно сглотнув, ответил тот.
– А знаешь, почему меня прозвали Слоновья нога?
– Вы раздавили во время допроса ногой голову асассину, не желавшему назвать имя своего заказчика.
– Верно. Значит, мне нет смысла представляться, и ты прекрасно понимаешь, что будет с тобой и твоими людьми, если мне не понравятся ваши ответы?
– Да, ваша милость. Я все расскажу как на духу.
– Тогда начинай. Не будем терять время.
– Да тут и рассказывать особо нечего. Нас только сменили.
Я выставил людей на стену и вернулся в караулку перекусить. Только сели за стол. Дверь нараспашку, вбегают эти, и началось. Но мы дрались. Клянусь собственной душой, дрались. Вот взгляните, ваша милость. Всю морду уже разнесло. – Десятник повернул голову так, чтобы свет факела осветил левую сторону лица, уже приобретавшую красивый лиловый цвет.
– Вы были вооружены. А они? – задал вопрос Слоновья Нога.
– Тоже. Мечи у всех были. За спиной. И кинжалы.
– Тогда почему они начали вас бить, а не убивать?
– Не знаю, ваша милость.
Может, шума опасались? От мечей-то звону на весь город, а так, кто его знает, кто кого лупит, может, пьяные разодрались, а может, в кабаке какая буза. – Растерянно пожал плечами десятник и поморщился от боли в ушибленных ребрах. Ветераны постарались от души, справедливо рассудив, что синяки и ушибы заживут, а отрубленная голова снова не вырастет.
– Логично. – Кивнул головой Слоновья Нога и тут же задал очередной вопрос.
