Взамен на крохотную толику свободы и море сомнений, которыми ты изводишь себя уже который день!
Лицо молодого волка пошло красными пятнами. Он открыл было рот, чтобы что-то возразить, но передумал и снова нахмурился, нутром ощущая, что я права, но все еще стараясь найти аргументы против.
– Мне кажется, это лукавство, миледи, – неожиданно вмешался подъехавший ближе Наран. – И вы забыли, что зверю чужды человеческие устремления. Он живет тем, что попроще: поесть, поспать и – да, найти подходящую самку. Тогда как у человека намного больше потребностей.
И они гораздо сложнее, поэтому зверю их сложно понять. Тем более принять.
– И что с того?
– Если дать зверю волю, он не станет соблюдать непреложные правила, принятые в цивилизованном обществе.
– Это какие же? – насмешливо посмотрела на него я. – Нельзя громко рыгать за столом? Пускать газы? Так это вопросы воспитания, а не природы.
– Не только это, – насупился Наран.
– А что тогда? Стремление людей укутываться в тряпки?
– В том числе.
– И чем же они вас, дорогие мои, смущают? – усмехнулась я.
– Тем, что отсутствуют? А олень в трусах вас, случаем, не смущает? Или ворона в платье?
– Они – звери, – непреклонно заявил Наран. – Зверью одежда не нужна. Но мы-то люди.
– И чем же вы принципиально от нас отличаетесь? Роар, когда я была в звериной ипостаси, тебе мешало отсутствие одежды? Может, ты краснел и бледнел при мысли, что на тебе самом больше нет портков?
Рыжик отвернулся и пробурчал:
– Это другое.
– Да почему же? Я и в звериной ипостаси такая же, что и сейчас.
Все помню, все понимаю. Никакой разницы! Вообще, соображаешь? Или, может, ты вчера жил одними лишь инстинктами? Забыл, кто ты есть, кто такой Рокхет, Наран? Забыл, что иногда ходишь на двух ногах и ешь невкусную кашу?
– Это другое!
– Да где ж другое, если ты все тот же?!
– Это… – Роар смешался, не зная, как объяснить, но потом тряхнул головой и упрямо набычился.
– Что? – усмехнулась я. – За себя в зверином обличье ты уже не отвечаешь? Разве не этому вас всю жизнь учили? Контролировать зверя в любом облике? Не позволять инстинктам взять верх и при любых обстоятельствах оставаться человеком? Тогда в чем же разница, объясни? Если и ты, пока бегаешь зверем, остаешься человеком? Почему в одном случае тебя отсутствие одежды не смущает, а в другом ты готов волком выть, лишь бы не взглянуть на меня лишний раз?
– Потому что так неправильно, – непримиримо проворчал Наран, ткнув свою клячу пятками.
– Нет.
