Баас… или просто Бас, а остальное вы придумали сами.
– Разве Айэлнон в чем-то ошибся? – внимательно посмотрел на меня друид. – Скажи, Бас: неужели он сделал что-то неправильно?
– С чего ты решил? – буркнула я, отводя глаза.
– Ты ведь хорошо его знала. И именно с твоей помощью мой пра-прапрадед нашел способ усмирить темную часть своего дара. Благодаря тебе он сделал этот лес таким, каким мы его знаем, и по праву занял место на троне. Но потом что-то произошло, что-то, о чем сейчас сказали бы, что между вами кошка пробежала.
Что это было, Бас? И почему вскоре после этого в нашем лесу появились эти статуи?
Я вскинула на друида изумленный взгляд:
– Откуда ты знаешь?!
– Я нашел его дневник.
– Что?!
На лице Эйлинона проступило престранное выражение, а я сперва схватилась за голову, едва не заметалась по поляне, пытаясь поверить в одну жутковатую, но такую правдоподобную догадку. А потом до меня дошло:
– У тебя было видение!
– Полгода назад. Но достать дневник я не смог – мэртос мне не открылся… – У владыки вдруг расширились глаза.
– Твое видение оказалось верным, хотя и несколько запоздалым, – прошептала я, когда он наконец-то сообразил, почему его лес едва не лишился хозяина. – Айэлнон не всегда умел высвобождать свою силу при первой необходимости. И было время, когда я еще не могла ее забирать. Поэтому в последние годы жизни он прятал ее в вещах, как вы. Только никто ее оттуда не забирал. Где он, Эйл?!
– Здесь, – сглотнул Эйлинон, перехватив мой тяжелый взгляд.
– К-кажется.
После чего на негнущихся ногах дошел до статуи кошки, собрался было положить руку ей на морду, но я его опередила. И сама достала из медленно раскрывшейся пасти небольшую, откровенно дряхлую книжицу в кожаном переплете, от которой даже сейчас, после полноценного ритуала очищения, исходил едва заметный, но вполне отчетливый черный дымок.
* * *При виде потрепанного дневника у меня болезненно сжалось сердце, а перед глазами вереницей пронеслись полузабытые воспоминания.
Айэлнон…
Мои пальцы бережно прошлись по потрескавшейся от времени коже и осторожно раскрыли книгу, которой уже много веков никто не касался. Тонкая, состоящая из испещренных полуистлевшими рисунками листьев мэртоса, она почти не сохранила того, что годами вносил туда хозяин. Но все же отдельные надписи на сухих, готовых вот-вот рассыпаться прахом листках еще можно было рассмотреть.
