– Руки береги, – напряженно посоветовала я, до последнего опасаясь подвоха. Но нет. Эйлинон и сейчас глупостей делать не стал. Погрузившись в черную воду по горло, он не издал ни единого звука. Даже не шелохнулся. – Так. А теперь отойди и ни во что не лезь. Если станет совсем невмоготу, уходи или меняй форму. Зверем это переносится гораздо легче.
Рокхет так же послушно отступил, но все же рискнул задать все тот же вопрос:
– Что это такое?
Я кивнула в сторону бассейна:
– Магия, конечно. Друидская. Причем темная и в такой концентрации, что я бы никому не советовала к ней прикасаться.
Видишь, что с «зеленым» творится?
Волк в затруднении покосился на многочисленные отростки на теле владыки, на которых густая листва сперва скукожилась, а затем начала отваливаться. Следом за ней прямо на глазах начала шелушиться и трескаться молодая кожица на ветках.
Не дожидаясь, пока лохматый созреет до следующего вопроса, я легко перепрыгнула через бортик и забралась в воду.
– Бас…
– Стой там! – сухо велела я, когда оборотень дернулся следом.
А сама присела возле друида на корточки и, зачерпнув воды из бассейна, аккуратно вылила Эйлинону на лицо.
Друид, как только его коснулись первые черные капельки, явственно вздрогнул, а затем твердая кора на его лбу начала покрываться глубокими трещинами. Выросшие на макушке ветки тоже начали чахнуть прямо на глазах. Одеревеневшая одежда размякла, ее грубые складки перестали воинственно топорщиться. Следом за ними размягчилась и толстая корка на груди. Руки друида снова стали похожими на человеческие.
Он весь как-то сдулся, обмяк, полегчал, перестав походить на бесчувственный чурбан. А когда я бережно стерла с его головы мгновенно ссохшиеся прутики, веки владыки затрепетали и он смог совершить самостоятельный вздох.
– Бас… – тревожно позвал меня Рокхет. – Твоя одежда!
Я мельком покосилась на закрутившийся вокруг талии крохотный водоворот, но истаивающие в нем обрывки одежды меня не особенно волновали. Магия разрушения друидов считалась смертельно опасной.
А когда она в такой концентрации, одно прикосновение было способно растворять живую плоть и не защищенные специальным образом вещи.
– Бас!
– Оставь, – отмахнулась я, когда волк дернулся в третий раз, и стряхнула с себя остатки рубашки. Сапоги уже успели раствориться в «воде» без следа, от брюк тоже осталось одно название, но все это мелочи, которые в данный момент не имели особого значения. – Успокойся, дорогой. На баскхов эта магия не действует.
