До тех пор, пока их знаменитое спокойствие и леность не трансформируются сперва в равнодушие, а потом и в безразличие. Это неизбежный процесс, не хмурься. Чем старше друид, тем меньше его интересуют окружающие. Тысяча лет, две, три… рано или поздно все равно наступает момент, когда темная магия начинает покидать их тело. Вместе с желанием шевелиться, что-то делать, куда-то стремиться. И к тому моменту, как она иссякает окончательно, друид постепенно приходит к мысли, что ему больше неинтересно жить.
– То есть темная магия дает им силы оставаться… живыми?
– Она дает им волю к самой жизни, – поправила оборотня я.
– Мне это не особенно нравится, но такими их создал Роттар. Он, конечно, хотел как лучше, но возникла проблема – избыток темной магии у молодежи следовало куда-то убирать. Когда это стало ясно, Иллари решила исправить оплошность мужа и создала нас… единственных, кто способен поглощать этот вид магии без ущерба для здоровья. Естественные союзники друидов. Давние соседи и лучшие друзья, без которых «зеленым» нельзя жить.
Рокхет утер внезапно выступившую на лбу испарину.
– Они поэтому вас так уважают, что даже построили святилище?
– Баскхи – необходимое условие для выживания их расы, – не стала отрицать я.
– Как, наверное, и друиды для вас? – неожиданно проницательно взглянул на меня волк.
Я только улыбнулась и, оставив в покое находящегося в беспамятстве владыку, в последний раз пригладила его мокрые волосы.
Что ж, лохматый оказался догадливее, чем я думала. Впрочем, всей правды я ему все равно не расскажу.
Незачем. Но на его месте уже сейчас задалась бы вопросом: почему из всех пород кошачьих только баскхи обладают столь долгой жизнью? И почему «зеленые» по-настоящему умирают только после того, как в них не останется ни капли магии?
Если догадается, молодец. Не догадается – тоже неплохо.
Впрочем, сейчас важнее не его догадки, а мои собственные наблюдения. И тот неоспоримый факт, что пребывание в наполненном смертоносной магией бассейне оказало на владыку, как ни парадоксально, очень даже живительный эффект.
У меня под ногами скрежетнула какая-то железка, и я небрежно подвинула ее в сторону. Много их тут валялось – предметов, в которые друиды сливали излишки собственной магии. Вещи копились в святилище годами. Пока их было мало, мэртосов, которые выполняли роль естественной защиты, хватало, чтобы удержать опасную магию внутри бассейна. Однако полгода назад случилось нечто, отчего ее стало чересчур много.
